Пламя и кровь - Джордж Мартин

Я этого не знаю. Я не хочу знать. Если это делает меня маловерным септоном — то пусть так. Мы с великим мейстером Бенифером условились никому не говорить о том, что мы видели и пережили в его покоях, пока то бедное дитя умирало… Ни королю, ни королеве, ни матери, ни даже архимейстерам Цитадели… Но я не в силах избавиться от воспоминаний, потому я запишу их здесь. Может, ко времени, когда они будут найдены и прочитаны, люди обретут знания о подобном зле.

Миру мы рассказали, будто принцесса Эйрея умерла от лихорадки, и это, в широком смысле, так, но то была лихорадка, какой я никогда прежде не видел и надеюсь не увидеть вновь. Девочка горела. Ее кожа пылала багрянцем, а когда я коснулся лба Эйреи ладонью, чтобы проверить, насколько силен ее жар, я будто окунул руку в кипящее масло. Она была на вид измождена голодом — кожа да кости; и в то же время мы видели, как ее тело… вспучивается изнутри: кожа вздувалась и опадала, словно… нет, не словно, ведь так оно и было… внутри нее было нечто живое, какие-то существа, которые двигались и извивались, точно ища путь наружу, и причиняли ей такие муки, что даже маковое молоко не в силах было их прекратить. Мы сообщили королю, что Эйрея ничего не говорила, и повторим то же самое ее матери, но это ложь. Я молюсь о том, чтобы как можно скорее забыть кое-что из того, что принцесса шептала потрескавшимися и окровавленными губами. Того, как она молила о смерти, я забыть не смогу.

Все мейстерское искусство было беспомощно против ее лихорадки, если только можем мы называть тот ужас этим обыденным словом. Проще всего сказать, что несчастное дитя запекалось изнутри. Ее плоть темнела и темнела, а потом начала трескаться, пока ее кожа не стала походить на, да спасут меня Семеро, свиные шкварки. Тонкие завитки дыма исходили из ее рта, носа, даже из — как бы непотребно это не звучало — нижних губ. К тому моменту она более уже не говорила, но создания внутри нее продолжали шевелиться. Самые глаза ее сварились внутри черепа и лопнули, словно два яйца, оставленные в горшке с кипятком слишком надолго.

Мне мнилось, будто это было самым отвратительным зрелищем, которое я когда-либо увижу, но я скоро разубедился и в этом заблуждении, поскольку наихудший ужас увидеть мне только предстояло. Это случилось, когда мы с Бенифером опустили бедное дитя в ванну и обложили льдом. Шок от погружения вмиг остановил ее сердце, уверяю я себя… И коли так, то это было милостью, потому что тогда то, что было внутри Эйреи, полезло наружу…

Рисунок 29. Великий мейстер Бенифер безуспешно пытается спасти принцессу Эйрею Таргариен от необычайно странного и ужасающего заражения.

Те существа… смилуйся, Матерь, я не знаю, как мне говорить о них… то были… черви с лицами… змеи с руками… извивающиеся, склизкие, неописуемые твари, которые корчились, дрожали и копошились, вырываясь из ее плоти. Некоторые были не больше моего мизинца, но по крайней мере одна была по меньшей мере длиной с мою руку… оборони меня, Воин, звуки, которые они издавали…

Но все они перемерли. Я должен помнить это, держаться за это. Чем бы они ни были, они были созданиями жара и огня, и лед им пришелся не по вкусу, о нет. Одна за другой они бились и вертелись и подыхали у меня на глазах, слава Семерым. Я не позволю себе дать им именование… то были кошмары».

Первая часть свидетельств септона Барта оканчивается на этом. Но несколькими днями спустя он вернулся и продолжил запись:

«Принцесса Эйрея мертва, но не забыта. Праведные молятся о спасении ее души ежеутренне и еженощно. Вне септ же с уст не сходят одни и те же вопросы. Принцесса отсутствовала более года. Где она могла побывать? Что могло приключиться с ней? Что привело обратно домой? Балерион ли был тем чудищем, поселившимся в Бархатных холмах Андалоса? Не его ли огни начали пожар, охвативший Спорные земли? Мог ли Черный Ужас долететь до Астапора и быть тем самым «драконом» из бойцовой ямы? Нет, нет и нет. Все это лишь небылицы.

Но если мы отбросим эти ложные домыслы, загадка от того не исчезнет. Куда улетела Эйрея Таргариен с Драконьего Камня? Первой догадкой королевы Рейны было, что она направилась в Королевскую Гавань: принцесса не таила своего желания вернуться ко двору. Когда это оказалось не так, Рейна обратила взор на Светлый остров и Старомест. И там, и там имело смысл поискать, но Эйреи не было ни в одном из этих мест, ни где-либо еще в Вестеросе. Прочие, включая королеву и меня, сочли, что из этого следует, что принцесса полетела на восток, а не на запад, и найдется где-нибудь в Эссосе. Девочка могла отправиться в Вольные города, чтоб скрыться от власти матери, а королева Алисанна, в частности, была убеждена, что Эйрея бежала от матери в той же мере, что от собственно Драконьего Камня. Но слуги и шпионы лорда Рего не нашли ни намека на ее присутствие за Узким морем, ни даже шепотка о ее драконе. Почему?

Хотя я не могу привести доказательства, я могу предложить ответ. Мне думается, что все мы задавали неверный вопрос. Эйрея Таргариен еще не встретила своих тринадцатых именин в то утро, когда ускользнула из замка матери. Хоть она и зналась с драконами, прежде ей не доводилось оседлать своего… И по причинам, которых нам не узнать, она избрала Балериона вместо любого из более юных и послушных. Может быть, ведомая своими размолвками с матерью, она просто хотела зверя больше и страшнее, чем Пламенная Мечта королевы Рейны. А может, то было желание покорить зверя, что убил ее отца с его драконом (однако принцесса Эйрея на знала своего отца и трудно судить, какие чувства могла питать к нему и к его гибели). В чем бы ни заключались сподвигшие ее причины, выбор был сделан.

Принцесса могла задумывать полет в Королевскую Гавань, как и подозревала ее мать. Могло