Суждение о Силах - Бенедикт Джэка

за то, что оставил тебя одного так надолго, и если бы мог вернуться назад, то многое бы сделал по-другому. Но уехать... это не одно из таких решений. Учитывая ситуацию, я без колебаний опять поступил бы так же. Независимо от того, насколько это больно».

Я открыл рот, чтобы ответить гневной тирадой, но остановился. Почему я так себя веду? Я пришел поговорить с отцом, а не ссориться с ним. Я уставился в пол, и чувства улетучились.

Неловкая тишина затянулась. «Продолжать?» — спросил отец.

Я кивнул.

«Когда я уехал, то знал, что Байрон будет пытаться меня найти», — продолжил отец. «Не думаю, что лично ему было до этого дело, но это не имело значения. И я знал, что первое, что он сделает, это приставит людей следить за тобой. Это была та же работа, что и у меня».

«Да, я знаю. Тот белый Форд».

«Белый Форд Фиеста с номерами 2009 года», — согласился отец. «Каждый раз, когда я появлялся, он был там. Ты когда-нибудь задумывался, почему это была одна и та же машина?»

«... Нет?»

«Я имею в виду, так ты и смог ее заметить, верно? Та же машина, те же номера, каждый день?»

«Да...»

«Так что, если ты следишь за кем-то, это не лучший способ, верно? Даже человек, который не обучен замечать слежку, если каждое утро видит одну и ту же машину у своего дома, в конце концов поймет. И исправить это не так уж и сложно. Большая часть затрат на слежку приходится на оплату труда людей. Сменить машину не так уж и дорого». Отец посмотрел на меня. «Так почему, по-твоему, они этого не делали?»

Я посмотрел на отца.

«Если ты просто хочешь, чтобы за кем-то следили, ты посылаешь одного человека», — пояснил отец. «Если ты действительно хочешь, чтобы за кем-то следили, ты посылаешь одного человека, а потом посылаешь другого, который будет следить за тем, кто следит за первым».

Я почувствовал себя глупо. Все это время мне это и в голову не приходило.

«Когда я впервые вернулся в наш дом, то увидел только тот белый Форд», — сказал отец. «Во второй раз я увидел только тот белый Форд. В третий раз я увидел только тот белый Форд, и к тому времени уже начал терять терпение. Я знал, что Байрон не сдастся так легко. Но также знал, что ты в том доме один и не имеешь понятия, что происходит, а я хотел поговорить с тобой. Поэтому в ту ночь я вернулся. Надеялся прокрасться внутрь и провести ночь за разговорами, как мы делаем сейчас. Если бы я был осторожнее, то ждал бы дольше, принял больше мер предосторожности... но я этого не сделал. Я подумал, что, возможно, люди Байрона проявили небрежность». Он закатал рукав левой руки и поднял ее ко мне.

Я уставился на нее. Там был едва заметный сморщенный шрам, который я никогда раньше не видел, тянущийся чуть ниже локтя и чуть выше запястья.

Отец подержал поднятой руку еще несколько секунд, как будто хотел убедиться, что я все понял, затем опустил ее и начал закатывать рукав. «Было близко», — произнес он. «Если бы у меня не было того дополнительного сигла, о котором парни Байрона не знали... ну, скажем так, мы бы сейчас не разговаривали. В любом случае, я усвоил урок. Я отправил то письмо, но когда не получил ответа, перестал связываться. Я знал, что чем чаще буду пытаться связаться с тобой, тем больше вероятность, что Крылатые заподозрят неладное. Мой лучший шанс — твой лучший шанс — был в том, чтобы они поверили, что я не вернусь».

«Но я только что написал тебе по электронной почте», — напомнил я. «И ты сказал, что моя учетная запись была взломана. Это значит...?»

«Это важный вопрос, не так ли?» — спросил отец. «Но если бы мне пришлось делать ставку на это, я бы сказал, что, скорее всего, нет. Первые несколько недель после моего ухода, я гарантирую тебе, что каждый день кто-то читал твои электронные письма. Но это было четыре года назад, а у Крылатых много людей в их черном списке. Маловероятно, что они все еще следят за тобой после стольких лет. Но это будет так только до тех пор, пока они не поймут, что что-то изменилось. Если этот Марк расскажет Байрону о том, что он сделал, они снова начнут обращать на тебя внимание. Поэтому первое, что ты должен сделать, когда вернешься домой, — удалить эти письма из своих папок и ни в коем случае не упоминать меня или Крылатых в любой другой переписке, будь то электронная почта, телефонные разговоры, письма или что-либо еще. Между нами не должно быть абсолютно никакой видимой связи».

«Почему ты им так нужен? Что ты сделал?»

«Ну, дело не только в том, что я сделал».

Я посмотрел на него, приподняв брови.

«Я не просто сидел без дела последние несколько лет», — пояснил отец. «Скажем так, я давал Крылатым другие причины не очень меня любить».

«Хорошо», — кивнул я. «Это отвечает на первый важный вопрос, который я хотел тебе задать. А что насчет второго?»

«А какой второй?»

Я посмотрел на него, приподняв брови. «Ты не догадываешься?»

Мой отец покачал головой.

«В своем письме ты написал, что Крылатые — это культ, поклоняющийся какому-то духу, и что у них есть демоны, дающие им дары».

«... Ах. Это».

«Да», — произнес я с некоторым раздражением. «Это».

«Сейчас меня больше беспокоит тот парень, который ударил тебя ножом».

«Думаю, что здесь может быть какая-то связь!»

Впервые за все время разговора я заметил, что мой отец колеблется. «Что ты хочешь знать?»

«Я хочу знать правду», — ответил я. «Существуют ли такие вещи на самом деле? Так «Крылатые» получают свои странные способности?»

«... Я не уверен».

«Что значит, ты не уверен?»

Мой отец помолчал несколько секунд, прежде чем ответить. «У авангарда Крылатых есть некоторые способности, которые трудно объяснить», — протянул он наконец. «Пару раз я видел, как Байрон уговаривал людей делать то, на что они никогда бы не согласились. Похоже, он не использовал для этого сигл. Возможно, он использовал какой-то новый вид, о котором я никогда не слышал, но...»

«Когда я в прошлом году участвовал в том рейде на Чансери-лейн, то слышал, как мой сводный брат говорил об этом с Байроном», — сказал