Суждение о Силах - Бенедикт Джэка

я. «Он утверждал, что управлять разумом человека с помощью друкрафта якобы невозможно. Ну, я потом посмотрел, и, насколько могу судить, он прав. Все эксперты говорят, что магическое внушение — это то, чего друкрафт просто не может сделать».

«Да, мне говорили то же самое. Тем не менее, у многих домов друкрафта есть секретные техники. А у Крылатых больше ресурсов, чем у любого другого Дома».

«Ты думаешь, это все?»

«Это объяснение не хуже других».

«В письме ты говорил не так».

«Это было давно».

«Так что же произошло с тех пор?» — спросил я, нахмурившись. Я совсем не так представлял себе этот разговор. Я пришел сюда, готовый услышать что-то совершенно безумное. А теперь мой отец отказывался от своих утверждений, и я не знал, как к этому отнестись.

«Как я уже сказал, Крылатые — не единственный культ», — заметил отец. «И не зря их называют «культами». Они не считают себя просто кучкой друкрафтеров. Они считают себя посланниками какого-нибудь бога».

Я немного поколебался, прежде чем спросить. «А это так?»

«Кто, черт возьми, знает? Если послушать этих парней, они все будут пытаться убедить тебя, что обладают каким-то тайным знанием или особой силой. Что они избранные, что они на правильной стороне истории, да что угодно. Все это чушь собачья. Как только ты отворачиваешься, они произносят ту же речь следующему парню, пытаясь убедить его, что он получит все, что хочет, если будет просто делать то, что ему говорят».

Я с сомнением посмотрел на отца.

«Ты мне не веришь?»

«Верю. Просто... мне трудно соотнести все это с тем, что ты написал».

«Когда я писал то письмо, то уже почти десять лет работал на Крылатых», — сказал отец. «Столько времени в секте меняет твое мышление. Ты начинаешь верить в вещи, которые посторонний человек счел бы безумными».

«Это действительно так?» — спросил я. Что-то в поведении отца казалось странным, как будто он пытался убедить больше себя, чем меня.

Отец отвел глаза в сторону, уставившись в стену квартиры. «Возможно», — сказал он наконец.

«Возможно?»

«Когда я начал работать на Крылатых, то думал, что они просто банда преступников, которые используют культ как аферу», — объяснил отец. «Чтобы держать легковерных в узде, что-то в этом роде. В конце концов, я решил, что это банда демонопоклонников. Тогда я думал, что в худшем случае некоторые из этих демонов могут быть реальными». Он сделал паузу. «Хочешь знать, что я считаю самым худшим вариантом сейчас?»

Я кивнул.

«Что мы все — фигуры на игровом поле размером со вселенную, а над нами возвышаются боги, играющие в смертельную шахматную партию, где ходами являются наши жизни».

Я не знал, как на это ответить.

«В любом случае», — сказал мой отец и покачал головой, словно отгоняя эту мысль. « Я бы не слишком об этом беспокоился. Если ты пытаешься справиться с кем-то, кто сильнее тебя, то не имеет значения, как он стал таким. В той драке с Вермилионом — разве имело значение, откуда он взял свои силы? Если ты лежишь и истекаешь кровью, разве твоя последняя мысль будет: «Вау, интересно, как он это сделал?»

«Он не использовал никаких особых сил. Просто высокотехнологичные очки и сигл прозрачности».

«У него в запасе есть нечто большее», — заметил отец. «Так что давай не дадим ему второго шанса это использовать. Теперь я хочу, чтобы ты еще раз описал тот бой с ним, на этот раз более подробно. После этого мы посмотрим на твою домашнюю обстановку, чтобы начать разрабатывать планы на случай непредвиденных обстоятельств...»

Глава 3

Уже светало, когда мы попрощались. Я не хотел уходить, и когда отец попытался выпроводить меня за дверь, уперся бараном. Он пытался убедить меня, что за мной, возможно, следили и в другом месте я буду в большей безопасности, что мне нужно удалить старый почтовый ящик и завести новый, и, наконец, что мы оба не спали всю ночь и нам нужно выспаться. Ничто из этого не помогло, и я по-прежнему отказывался уходить. Только когда он искренне пообещал, что на этот раз будет поблизости, что я смогу приходить и навещать его, когда захочу, и что он больше никогда не исчезнет так же, как в прошлый раз, я с неохотой согласился.

Я выскользнул за дверь и стоял, моргая, на пешеходной дорожке Барбикана. Со всех сторон слышалась суета и шум лондонского утра: открывающиеся двери, звонки и крики, медленный сигнал грузовика, заезжающего задним ходом в гараж. Солнце скрывалось за серыми облаками, а воздух был влажным и холодным.

Я присоединился к людям, выходящим из Барбикана, направляясь на работу. Меня терзали опасения, что кто-то может заметить, что я здесь чужой, но никто не смотрел на меня дважды; все казались рассеянными и изолированными, слишком занятыми своей жизнью, чтобы заметить парня, тихо идущего среди них. Я бросил последний взгляд на многоквартирный дом, в котором жил отец, затем стены сомкнулись вокруг меня, и он исчез.

Сев в поезд, я немного расслабился. Вагон был забит работниками, возвращавшимися с ночной смены, половина из них крепко спала, остальные сонно пялились в свои телефоны. Водители из Бангладеш, уборщицы из Южной Америки и Филиппин, ночные сторожа из Африки — все эти люди выполняют невидимую, низкооплачиваемую работу, о которой никто с определенным уровнем дохода даже не задумывается. В Лондоне их миллионы, дешевая рабочая сила, которую сгребают со всего мира, как уголь в топку. Топливо для машины.

Я был рад, что меня игнорировали. Это давало мне время подумать.

Я не спал всю ночь, разговаривая с отцом. Сначала я говорил, а он расспрашивал меня о моих взаимоотношениях с Крылатыми. Он заставил меня пересказать каждую встречу с Байроном, а также мои ссоры с Марком и Вермилионом. Он разложил каждую драку и встречу по полочкам, иногда хваля меня так, что я испытывал прилив гордости, а иногда критикуя, что заставляло меня морщиться.

С этого момента он перешел в режим объяснений/обучения. За последние несколько лет я столько раз жалел, что не могу обратиться к нему за советом, а теперь у меня была такая возможность. На самом деле, советов было так много, что я с трудом мог все запомнить. Я делал заметки, но уже понимал, что мне понадобятся дни, чтобы все это осмыслить.

В конце концов, мой отец заметил, что я перегружен, и мы перешли к простому разговору. Это