Дом Фрэнка - Кей Синклер

Голос Игнация полон невыразимого отчаяния. Его руки и грудь покрыты ожогами. И в каждом выкрикиваемом слове чувствуется боль и горечь:

К счастью или на беду

Я тебя к себе зову…

Я добираюсь до самого дна. Сверху меня зовут по имени Оли и Хильда, но я бегу к эльфу и кричу:

– Не делай этого!

Но Игнаций, не дрогнув, продолжает:

Пусть горит в руках звезда.

Смерть, услышь! Явись сюда!

– Нет! – вырывается из моей груди вопль, и я падаю на землю.

Звезда, поднятая Игнацием, ярко вспыхивает. Все тонет в белоснежном сиянии, и эльф кричит от боли. Поднимается ветер, клубится черный дым, и я опускаю голову, спасая глаза.

– Сэйка! – пробивается сквозь темноту голос Хильды. А затем ее рука хватает меня за шиворот. – Давай, дочка, давай! – кричит ведьма и затаскивает меня на метлу. Мы взлетаем повыше, вырываясь из дыма.

Некоторое время кружим над поляной. Я цепляюсь за ночную рубашку Хильды, тщетно пытаясь отдышаться. Открыв глаза, вижу внизу Оливию – та сражается с огнем, пожирающим близстоящие деревья.

Мы с Хильдой приземляемся. Я на негнущихся ногах слезаю с метлы и благодарю ее.

– Сэйка! – к нам подбегает Оли и внимательно разглядывает меня, проверяя, все ли в порядке.

– Игнаций… – хриплю я. В горло как будто песка насыпали. – Он по-прежнему там, внизу. Мы должны остановить его.

– Отойдите! – Оливия подходит к краю кратера и совершает очередной пасс. Захваченный заклинанием воздух сердито трещит, как при грозе. А затем собирается в один могучий поток и уносит прочь мутный дым, висящий над ямой.

И мы видим Игнация, стоящего на коленях перед силуэтом, сотканным из света. У него нет ни четкой формы, ни четких очертаний, ни голоса. Кажется, он не существует вовсе – и в то же время существует, и от этого зрелища я невольно падаю на колени.

Взгляд Игнация – один в один как был тогда у меня. И глядя, как он умоляет Смерть, я чувствую, будто в моем сердце вновь раскрывается та глубокая рана, что едва успела зажить. Точно такой же отчаявшейся тогда была и я, Фи.

Я встаю рядом с Оливией на краю ямы.

– Мне нужно вниз.

– Да так я тебя и подпустила к… – огрызается Оли, но я продолжаю:

– Я должна добраться до Игнация. И поговорить с ним, – я перевожу взгляд с нее на Хильду и обратно. – Если он не прислушается к доводам разума, зачаруйте землю под его ногами и отшвырните подальше.

– Сэйка… – умоляюще начинает Оливия, но я присаживаюсь на корточки и аккуратно сползаю по склону – второй раз подряд. Добравшись до дна, уверенно встаю на ноги и шагаю вперед, не отрывая взгляда от Игнация.

А тот лебезит перед Смертью, распластавшись на земле. До меня долетают его жалобные мольбы:

– Прошу тебя… мой сын, Николас, и моя жена, Джеруза… Я не могу без них жить. Верни мне их, пожалуйста, я сделаю все что угодно.

– Игнаций! – зову я. Эльф наконец-то оборачивается – глаза у него совсем шальные, мокрые, красные…

– Сэйка?

– Не делай этого. Ты не знаешь, какую цену придется заплатить за возвращение близких.

– Плевать я хотел на цену! – орет он. – Я сделаю это! Сделаю для них!

– А как же Фрэнк? – спрашиваю я. – Он болен. И ему нужна звезда, Игнаций.

– Но… – эльф оборачивается к Смерти, по-прежнему глядя в землю, – мне нужны они.

Я чувствую на себе обжигающий взгляд Смерти – она смотрит мне прямо в душу. И мне отчаянно хочется взглянуть на нее в ответ, но я старательно отвожу глаза.

– Их больше нет, – говорю я Игнацию. – А ты идешь на сделку подобного масштаба, не понимая, какую огромную часть своей жизни придется отдать. Тебе придется отдать все, что у тебя есть.

– Послушай ее, Игнаций, – рядом возникает Хильда. Она стоит уверенно и прямо. Взяв меня за руку, крепко сжимает мою ладонь. – В твоих жилах нет ведьминской крови, и использование всей мощи звезды может стоить тебе жизни.

– Этого никто не знает наверняка! – верещит эльф. – Я должен попробовать!

Я оглядываюсь – Оли замерла у края ямы в привычной колдовской стойке, протянув руки, и смотрит на меня, дожидаясь сигнала.

Взывать к разуму Игнация бесполезно. Он не повернет назад.

Я киваю Оли, та улавливает сигнал. И, подчиняясь движениям ее рук, поляна начинает трястись.

Игнаций опускает глаза. Земля между ним и Смертью неожиданно раскалывается, и Игнация отшвыривает назад.

– Нет! Я готов заплатить требуемую цену! – он торопливо подскакивает на ноги, сжимая в руках звезду, и подается вперед, к сияющему силуэту. – Я принимаю условия сделки!

Смерть терпеливо стоит на месте, показывая, что слышит его, – и Игнаций тянется отдать ей звезду.

– Нет! – я бросаюсь вперед, но Хильда меня удерживает.

Оли рычит, и ее рык эхом отражается от стен кратера. Ее клыки становятся длиннее, мускулы надуваются, а глаза наливаются чернотой. Разлом на дне становится все шире, кратер раскалывается пополам. Нас всех отбрасывает, но Хильда снова успевает подхватить меня. Мы запрыгиваем на ее метлу и взлетаем повыше.

Игнаций, не удержав равновесие, падает на неровную, вздыбившуюся землю. Звезда вылетает у него из рук, и он в отчаянии вскрикивает.

Свет, окружающий Смерть, меркнет и превращается в вихрь черного дыма.

Эльф кое-как ползет вперед, карабкается на четвереньках, всеми силами пытаясь дотянуться до нее.

– Нет, нет! Вернись! Я заплачу! Я сделаю все, что хочешь! Верни их! – он силится коснуться сияющего пятна.

– Игнаций, не трогай ее! – кричу я, но уже слишком поздно.

Его пальцы погружаются в сияющее пятно, и Смерть исчезает в облачке дыма.

А Игнаций падает на землю и больше не двигается.

– Ох, Иг… – Хильда зажимает рот ладонью.

Глава двадцать пятая

Мы втроем подходим к Игнацию. Я чуть отстаю. Не хочу его разглядывать. И мне приходится поддерживать Оливию, буквально повисшую у меня на плече.

– Черти бы вас всех побрали… – стонет она. Последнее колдовство отняло у нее буквально все силы.

Хильда присаживается на корточки рядом с Игнацием и переворачивает его, проверяя дыхание. А затем молча оглядывается на нас и качает головой.

– Игнаций… – я судорожно сглатываю.

– Будь он проклят, этот эльф, – глаза Хильды предательски блестят. – Что же за дурак…

Я окидываю взглядом лежащее на земле тело, и мне становится дурно. Да, он был плохим эльфом, но… просто хотел вернуть своих родных. Посвятил все свое время и силы решению исключительно этой задачи, позабыв обо всем на