Дом Фрэнка - Кей Синклер

забирает все, что у меня есть. И возможность увидеть Кайю сейчас – это последнее утешение перед тем, как я лишусь всего. А ты хочешь отнять у меня и это?

– Фрэнк…

– Разве ты не поступила бы так же? Если у тебя не было бы ни надежды, ни шанса избавиться от своего проклятия, – продолжает он. – Если бы Фиона попросила тебя остаться, разве ты не согласилась бы?

Я качаю головой.

– Я ни за что…

Сэйка…

Дух перехватывает так резко, будто кто-то ударил меня в живот. Я отшатываюсь и падаю на пол. И поднимаю глаза, выискивая тебя.

Сэйка, я здесь.

Прижавшись спиной к стене, я крепко зажмуриваю глаза, прижимая к голове звезду.

– Это все не по-настоящему. Не по-настоящему…

Сэйка…

Твой голос – как восхитительная мелодия, Фи, так и манит прислушаться.

– Хватит, пожалуйста…

Снаружи рокочет гром, и дом содрогается от мощного удара. Я снова смотрю вверх – потолок раскалывается на глазах. Откуда-то доносится голос Оли – глухо, как через трубу:

– Сэйка, где ты? Убирайся из дома живо!

Я не могу… не могу пошевелиться. Твой образ танцует перед моим мысленным взором, Фи. Твоя улыбка. Твой смех…

Опустив глаза, я обнаруживаю, что по-прежнему сжимаю звезду. А Фрэнк так и стоит у противоположной стены, обнимая Кайю.

– Я не хочу уходить, Сэйка. Я позабуду ее совсем, если уйду.

– Значит, я расскажу тебе о ней, Фрэнк, – я кое-как встаю на ноги. Вся гостиная ходит ходуном. – Я буду напоминать тебе о твоей любви к Кайе денно и нощно, если потребуется. Но сначала я должна кое-что попробовать.

Я на трясущихся ногах подхожу ближе, сжимая в руках звезду. Та жжет пальцы, и все мысли в моей голове рассеиваются.

Я хватаю Фрэнка за ворот и притягиваю к себе, так что наши лица оказываются на одном уровне – и прижимаю звезду к его голове. Та начинает сиять ярче.

– Сэйка, что ты делаешь? – спрашивает Фрэнк. Кайя обеспокоенно смотрит то на меня, то на него.

Проклятье, заклинание совсем вылетело из головы… Слишком много всего для нее одной. Я набираю в грудь воздуха.

Надо сказать правду. Сказать все так, как есть. Сказать то, что нужно.

Мы познали боль, а с ней —

Цену избавленья…

Фрэнк округляет глаза, сообразив, что происходит.

– Сэйка, не надо. Я не хочу с ней расставаться.

Я делаю глубокий вдох и продолжаю:

Пусть звезда вернет все то,

Что кануло в забвенье.

Звезда раскаляется сильнее, но прежде, чем ее сила успевает вырваться наружу, Фрэнк хватает меня за запястье и прижимает звезду к моей груди.

– Фрэнк, что…

– Позаботься о них.

Ослепительный свет поглощает все, грудь мучительно жжет. Потолок наконец поддается, и на головы нам сыплются доски и балки. Я падаю на колени, с криком хватаясь за полыхающую грудь. Затем меня придавливает тяжелая туша Фрэнка, и все тонет во тьме.

* * *

– У меня для тебя кое-что есть.

Я поднимаю глаза от книги и мрачно смотрю на тебя.

– Хватит с меня твоих «прощальных подарков», – я снова возвращаюсь к чтению.

– Нет-нет, это хороший подарок, – смеешься ты. – Честное слово.

Ты сидишь на кровати, опираясь спиной на подушки, совсем исхудавшая. И рука у тебя дрожит, когда ты тянешься к прикроватной тумбочке.

– Что там? Давай я достану, – я торопливо подскакиваю с места.

– Сэй, я не фарфоровая. Сама справлюсь, – ты достаешь со стойки коробочку, обтянутую синим бархатом. – Вот, держи.

Я открываю ее и достаю золотой медальон. Твой медальон.

– Даже если ты умираешь, это не означает, что я хочу забрать себе все твои вещи.

Ты закатываешь глаза.

– Просто открой его.

Вообще-то я знаю, что внутри. Портрет наших родителей, и сейчас мне, честно говоря, вовсе не хочется их видеть. Даже на картинке. Но я все-таки открываю медальон и замираю:

– Где ты ее взяла?..

– После того, как ты… натворила то, что натворила, я захотела посмотреть, где именно ты совершила свое прегрешение. И заметила, как что-то блестит у тебя под кроватью. – Ты улыбаешься и указываешь пальцем на осколок звезды у меня в руке. Похоже, Смерть забрала не все.

– Фиона, да что мне с ней делать?..

Ты тяжело вздыхаешь и манишь меня присесть рядом.

– Я безумно, безумно рада, что мне досталась сестра, способная достучаться до ада и рая, лишь бы вернуть меня к жизни. Я жалею, что скверно отреагировала поначалу, что не связалась с тобой раньше. Этот последний год, что мы провели вместе – ты, я, Джонатан и девочки, – был… – ты снова вздыхаешь. – Пожалуй, лучшим в моей жизни. И подарила его мне ты. Дала шанс стать матерью Лазури и Ризы. Отбила время, которое я смогла провести с Джонатаном и с тобой, – ты крепко и искренне сжимаешь мое запястье. – За меня ты отдала огромный кусок своей жизни, но в этот раз, Сэйка, я ухожу насовсем. И уже не вернусь. Так что, пожалуйста, возьми эту звезду и используй как источник для заклинаний. Путешествуй по миру, пиши музыку, отыщи свою любовь… – по твоим щекам текут слезы, капают прямо на рубашку. – Прошу тебя, когда я умру, не умирай вместе со мной.

– Фиона, – судорожно всхлипываю я, – а что же мне делать, когда тебя не станет? С кем поговорить о своей жизни? У меня ведь нет никого.

– Значит, говори со мной. Пиши мне письма. Разговаривай со мной мысленно. Ты – моя сестра, и наши души навеки останутся сплетенными – и в этой жизни, и в последующей. Говори со мной. Я тебя услышу.

* * *

«Я слышу тебя».

«Все это время я слышала тебя».

«И теперь я спрашиваю тебя, Сэйка… ты готова уйти со мной? Хочешь, чтобы мы снова воссоединились?»

Вокруг темно, но твой голос – это свет, это воздух, и именно он не дает мне утонуть во мраке.

Я хочу этого больше, чем дышать. Больше еды, воды, всякой радости мне нужно, чтобы мы были вместе. Фиона, ты – моя жизненная ось. Моя кровь. Ты – то, что связывает меня с этим миром.

Но я не готова присоединиться к тебе, сестренка. Не могу. Не сейчас. Пока еще нет.

Я не вижу тебя, но чувствую твою любовь, твою радость, твою гордость, и она жжет мне грудь.

«Раз так, ты должна кое-что сделать, Сэй. Подними руки».

* * *

Вокруг темно. Вытянутые над головой руки окончательно занемели. Стоит шевельнуться, как спина и шея откликаются болью. Как только я наконец-то опускаю