Дом Фрэнка - Кей Синклер

Я отвожу взгляд, скрестив руки на груди.

– Не могу сказать…

– Да бесы бы тебя побрали, Сэйка! – Оли хмурится. – Я знаю, ты не хочешь делиться со мной секретами. Даже теперь. Что, так и не доверяешь?

– Доверяю, конечно, но…

– Тогда почему бы тебе просто не рассказать, что происходит? Я не собираюсь ничего у тебя выпытывать. Это нечестно. Я просто хочу, чтобы ты мне доверяла.

Я прикрываю глаза.

– Ты права на самом деле. Тебе можно доверять – и я доверяю, правда. – Я беру Оливию за руку и рассказываю об исследованиях Игнация. О собственных изысканиях. О доме и о том, почему одни и те же вещи ломаются и ломаются, несмотря на регулярную починку. Рассказываю о звезде, которая вот-вот упадет. И о том, что, если этого не случится, у меня достаточно денег, чтобы поддерживать Ясеневые сады на плаву очень долгое время. Так что все наладится.

А вот о Фрэнке – о его угасающей памяти и ее связи с домом, о его прошлых грехах и смерти Кайи – я умалчиваю. С Фрэнком все будет хорошо. С завтрашнего дня он пойдет на поправку. Я смогу воспользоваться звездой, а значит, исцелить его. И мне достанет сил это сделать.

Оли откидывается на спинку качелей, и некоторое время мы молча покачиваемся туда-сюда. Дождь усиливается и все громче молотит по крыше веранды.

– Если ты изменишь свое отношение ко мне, я пойму, – замечаю я. – Это действительно ошарашивающие новости.

Оли усмехается и смахивает слезинку.

– Да брось, Сэйка, о чем ты вообще говоришь?

– Я больше не буду здесь нужна. Игнаций все починит, используя звезду. И дом, и сад. Думаю, вам с Хильдой хорошо бы тоже поучаствовать, уверена, что…

– Да плевать я хотела на эту звезду. И меня совершенно не волнует починка этого дома. А вот если уедешь ты…

Я мрачнею.

– Я не хочу тебя расстраивать. У меня нет магической силы. Ни зачаровывать…

– Будто я не знаю! Ну и нет ее у тебя, мне-то что с того?

– Ну, я не смогу тебе ни для чего пригодиться…

– А подруги и тем более сестрички не для этого. А чтобы поговорить, посмеяться и выкупаться в речке. И хоть немного заполнить ту дыру в сердце, что есть и у тебя, и у меня, Сэйка. Понимаешь?

Я киваю. И, кажется, начинаю плакать.

– Вот и хорошо. Вот и оставайся.

– Оливия…

– Прошу тебя, – она встряхивает меня за плечо. – Иветта тебя любит. Хильда тебя любит. И Мерри… и даже этот козел Мороуз, – она снова вздыхает. – И Фрэнк. Особенно Фрэнк. Мы все хотим, чтобы ты осталась. Я хочу, чтобы ты осталась.

Я улыбаюсь, вытирая глаза.

– Не знаю. Мне нужно еще больше аргументов в пользу этого предложения.

– Еще больше аргументов? И каких же, а? Останься, Сэйка, пожалуйста…

Я понятия не имею, сколько времени у меня осталось, Фи. Но свои последние дни я хочу провести среди людей, которых люблю и которые любят меня. Так что я киваю Оли в ответ – едва уловимо, но она все равно замечает и широко улыбается.

– Церемония подошла к концу, – говорю я, – ты разве не собираешься пригласить меня к себе, чтобы утешить мою скорбь? Рассказать мне всю-всю твою жизнь?

Оли с любопытством смотрит на меня.

– О, госпожа Сэйка, не замечала за тобой тяги к спиртному, тем более что его почти не осталось… Ну и проблема в том, что тебе, вероятно, придется нести меня вверх по лестнице.

– Это с чего вдруг? – смеюсь я.

– Так у меня же лодыжка подвернута, забыла? Ладно, плечо подставишь, – неожиданно мечтательно говорит она. – И выслушаешь все ругательства в моих сценках из жизни…

– На таких условиях – ладно… – И я слезаю с качелей, радуясь, что можно ходить босиком, позабыв про костоломные туфли.

Этой ночью мы с Оли сидим в ее комнате в таинственно-голубом свете, пьем что-то удивительно вкусное, не хмелея, и говорим и говорим почти до рассвета под тихий перестук дождя.

Глава двадцать четвертая

29 мая

Хорошо, что у Оли такая здоровенная кровать! Ее хозяйка, как ей и положено, занимает половину, а я, как выясняется, свила себе гнездо из подушек в изголовье. Еще очень рано, но я выспалась, и голова не трещит, хотя вполне могла бы, да…

Комната Оли немного похожа на мою, но как следует оглядеться по сторонам получается только сейчас. Дикарка, что совершенно логично, любит растения – они здесь повсюду, на столе, на шкафу, на полу, висят под потолком и покачиваются над кроватью.

Игнаций сказал, что грядет могучая буря. Но прошедшей ночью и ветер, и дождь были ласковыми, и перестук капель по стеклу звучал как колыбельная. И по идее, дождь должен был убаюкать меня так же, как убаюкал Оли, но сна у меня ни в одном глазу.

Оливия, Фрэнк, Ясеневые сады – все это давит на меня слишком сильно. Даже ты, Фи, хотя и покинула меня официально. Я слишком встревожена, чтобы снова уснуть, но, может, это и к лучшему.

За окном, выходящим на задний двор, ночь постепенно уступает утру. Все еще моросит мелкий дождик. Наверное, стоит потихоньку вставать.

Оли сонно шевелится и накрывает ухо одеялом.

Я от двери машу ей рукой и торопливо отправляюсь к себе в комнату.

Сегодня в Розовую рощу должна упасть звезда. И нам с Игнацием предстоит ее добыть. А после этого все наладится.

Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. На-ла-дит-ся.

Моя собственная комната встречает меня такой тишиной, что слышно, как поскрипывают под ногами половицы. Так странно смотреть на стол и не видеть баночку с твоим прахом на привычном месте, Фи.

Отыскав переплетенные листы с заклинаниями, я просматриваю их, задержавшись на последней странице – там записаны многочисленные заговоры, призванные исцелить память Фрэнка.

Уговор заключен,

Ничего не исправить.

Бери эту звезду

И верни Фрэнку память.

Перечитав, я понимаю, что звучит как-то глуповато. Надо попытаться еще раз, пусть Фил и предупреждал меня, что это бессмысленно. Но я не позволю Смерти забрать Фрэнка.

Нужно посмотреть, как он там вообще.

Но не успеваю я сделать и пары шагов к двери, как краем глаза замечаю какой-то всполох и возвращаюсь к окну.

Ох, звезды всемилостивые, Фи, это же… кхм, звезды! Они десятками несутся по темному небу, оставляя за собой сияющие белые хвосты. Я прижимаю ладонь к мокрому ледяному стеклу.

– Как красиво…

Парад звезд проносится над домом в мгновение ока, и