Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– В общем, нас засыпало, но сначала нас спас Томас, превратившись в пуму и закрыв собой от камней, потому что на самом деле он – перевертыш Тобиас под личиной, а потом – Риони, проделав в горе дыру своей темной магией, чтобы мы могли дышать, и теперь у нее сильное магическое и физическое истощение. Нас откопали, Риони допросил император, казнить ее за темную магию не будут, наказывать тоже. Сейчас Риони нужно отдыхать, а у Томаса есть к ней важный разговор.

Лапка замолчала, давая Моне осмыслить сказанное, а я поразилась, что такой долгий и насыщенный день уместился в три фразы.

– То есть ты Тобиас? – уточнил барсук, глядя на парня. Тот улыбнулся и снял личину.

– Да, я тот, кого вы знали как Тобиаса. Но мое настоящее имя Томас. Не Иветтомассор – это придумано для личины, причем не мной. А просто Томас.

– Ага, – задумчиво покивал Моня, потом повернулся к Клещу. – И что теперь с твоим списком? Томаса ты тоже оттуда вычеркнешь?

И тут я поняла, что именно мне не давало покоя все это время.

– Томас, то, что ты говорил мне, когда был Тобиасом – правда?

– Да. Я скрывал лишь свое имя и то, что мы уже знакомы. Остальное – правда.

– И о поиске своей половинки – тоже?

– Да.

– Но если ты ищешь свою половинку… Тебе же предсказана встреча с ней. Здесь, в академии. Ой! – я поняла, что проболталась, и оглянулась на Моню. – Это секрет, об этом никому ни слова!

– Уже не секрет, по крайней мере – для твоих близких. Да, Риони, мне действительно предсказали встречу с моей половинкой в академии. И я ее уже встретил. – Томас широко улыбнулся, с нежностью глядя на меня.

– Тогда почему ты сейчас не с ней? Почему заботишься обо мне, носишь на руках, называешь своей девочкой? Даже целуешь! Ты же сам говорил, что если бессмертный встретил свою половинку, он на других женщин даже не смотрит. Я не понимаю.

– Риони, вот ты обычно такая умненькая, – вздохнул Клещ, тоже забираясь на кровать и заглядывая мне в лицо, – а вот сейчас – дура-дурой! Даже я понял, что ты и есть его половинка.

– Но… – Я оглянулась сначала на хорька и Лапку, которая кивала, поддерживая приятеля, потом вновь на Томаса, который прижался губами к моей ладони и смотрел на меня так… На меня никто и никогда так не смотрел. С такой любовью, с таким восторгом, с таким обожанием, словно я – сказочная принцесса и небесная красавица в одном лице, а не нечто измученное, бледное и с синяками под глазами – то, что я недавно видела в зеркале. – Ты же говорил, что ее раса – не человечка и не эльфийка…

– Мне предсказали «дочь медведя», – пояснил Томас, прижавшись щекой к моей ладони. – И я решил, что речь о расе. Я был таким глупым и слепым – не увидел того, что поняли все окружающие еще неделю назад. Все поняли – один я цеплялся за свое предсказание, которое точно указывало на тебя, только я об этом не догадывался.

– То есть я и есть твоя половинка? – пыталась осмыслить услышанное, понять это – не выходило. Сегодня столько на меня всего навалилось – включая то, что два моих самых дорогих, самых любимых лучших друга оказались одним человеком… то есть не человеком. А теперь еще и это…

Я была в растерянности. Просто не понимала, что сейчас чувствую. Я так давно смирилась с тем, что останусь одна, и внушала себе, что мне нельзя влюбляться ни в Томаса, ни в Тобиаса… И вот теперь я – та, кто предсказан ему… им…

– Да, моя хорошая. Моя долгожданная. Моя самая чудесная девочка.

– Я запутался, – вздохнул Моня.

– Я тоже, – призналась, жалко улыбаясь Томасу.

– Я понимаю, – он нежно погладил меня по щеке, потом легонько коснулся ее губами, – день был и так непрост и богат открытиями, теперь еще и это. Но я не буду тебя торопить, мы будем двигаться постепенно. Времени у нас впереди сколько угодно, особенно учитывая, что нам еще пять лет здесь учиться. А сейчас тебе просто нужно отдыхать и набираться сил. Кушать хочешь?

Я немного растерялась от такой резкой смены разговора, но, прислушавшись к себе, поняла, что да, хочу. Вроде бы только недавно сытно поела. Или не очень сытно? Я тогда была такая уставшая, что даже от десерта отказалась. А сейчас поняла, что опять голодная.

– Хочу, – смущенно шепнула.

– Это хорошо, – довольно кивнул Томас. – Тебе сейчас нужно как можно больше кушать, и раз организм просит есть, значит, восстанавливается. Сейчас посмотрим, что нам здесь вкусненького наложили. Стазис, конечно, уже снят, но вряд ли все уже остыло.

Он начал вынимать из шкафчика тарелки, стоящие в три этажа, и расставлять на столе, приговаривая:

– Сейчас я буду тебя кормить и рассказывать все, что ты захочешь узнать. А ты будешь кушать и задавать вопросы. Договорились?

Я кивнула, не удержав улыбку в ответ на такое жизнерадостное предложение – сам Томас сиял улыбкой от уха до уха. Мне стало легче воспринимать его настоящее лицо, ведь улыбка-то осталась прежней. Когда-то я заметила это сходство, но решила, что улыбка Тобиаса мне знакома, потому что он похож на других перевертышей. А на самом-то деле уже тогда могла бы что-то заподозрить.

Но не сумела. Мне и в голову не приходило, что эти два парня – точнее, парень и молодой мужчина, Тобиас выглядел далеко не на девятнадцать, скорее уж на тридцать, как и остальные взрослые перевертыши, хотя реальный его возраст я не знала ни тогда, ни теперь, – могут быть одним и тем же существом. Хотя с обоими мне было очень легко общаться – когда прошел первый страх перед бессмертным. С обоими нравилось проводить время. В объятиях обоих мне было легко и безопасно, и только их двоих я решилась поцеловать в щечку в благодарность.

Да, вспоминая все это, я поняла, что была такой же слепой, как и Томас.

Передо мной появилась тарелка с густым супом, к губам приблизилась ложка, я жадно глотнула – голод от вкусного аромата проснулся нешуточный. Тут же снова появилась полная ложка, а Томас, убедившись, что я послушно ем, заговорил:

– Мы с тобой многое друг от друга скрывали, у каждого была на это своя причина, но теперь этих причин больше нет. Сегодня я многое о тебе узнал, думаю, позже узнаю еще больше, а сейчас хотел бы честно