Долг Сна - Эндрю Гивлер

Я решительно не знал, что делать. У меня не было ангельской способности выжигать темный металл дотла, поэтому мой изначальный план строился на том, чтобы украсть всю Неосмерть и отнести Эванджелине. Лишить их припасов и выяснить финальную точку маршрута — это была бы грандиозная победа. Но этого добра оказалось слишком много. Я никогда не смог бы даже нанести этому ущерб.

Накатила паника, но я жестко ее подавил, глубже погружаясь в леденящую силу Смерти, чтобы сохранить ясность ума. Задача оказалась несопоставимо больше меня. Эта штука тянула на полноценный конец света. Звучит излишне драматично, но, думается, так оно и было.

Когда я на короткое мгновение «умер» и попал в небесный ДУС, мне выдали талончик с номером и велели встать в очередь. Мой номер был запредельно огромным. Он отличался от номеров остальных бедолаг в очереди на миллиарды. Тогда я счел это добрым знаком — намеком на то, что я выпутаюсь из передряги, верну свою душу и не умру в ближайшие семь лет, а проживу долгую жизнь.

Теперь я уже не был так уверен, что номер на талончике означал именно это.

Кончай паниковать и ищи зацепки, — зазвучали в голове уроки, причем внутренний монолог велся подозрительно знакомым голосом Ориона. Вполне справедливо, ведь именно он вколачивал в меня эти правила.

Я не мог украсть все это добро, но вполне мог попытаться выяснить, куда оно направляется и кому предназначается. В отличие от большинства ситуаций, в которых мне приходилось действовать, здесь вовсе не обязательно было расхлебывать все в одиночку. У меня было несколько крупных и устрашающих друзей, которых можно подрядить на раздачу карающих тумаков. Это будет знатная гонка между Ангелом Правосудия и Мрачным Жнецом за право первыми добраться до этих идиотов.

Получив от самого себя заслуженный нагоняй, я метнулся обратно в первый контейнер в поисках накладной или отгрузочного ярлыка. Хоть чего-то, что могло бы подсказать, кто скупает всю эту Неосмерть. Выудив телефон из кармана, я принялся вовсю фотографировать ящики и контейнеры. На всякий случай не забыл сделать и снимок этикетки с надписью «ПОСЕЙДОН».

Кое-где на коробках виднелись остатки сорванных наклеек — кто-то явно пытался скрыть личности получателей. Я перебежал ко второму контейнеру, лихорадочно ощупывая ящики. Сердце все так же набатом стучало в ушах, и я слишком отчетливо понимал, что мое время стремительно утекает утекает.

Ни во втором контейнере, ни в третьем ничего полезного не нашлось. Лишь бесконечные штабеля слитков поддельной смерти, дожидающиеся своего часа, чтобы превратиться в оружие, крадущее людские души. От этих мыслей мое раздражение разрасталось подобно грозовой туче.

Кто осмелился?

Серьезно. Кто осмелился?

Я довольно невысокого мнения о человечестве в целом. И мне можно, я имею полное право — у меня у самого в кармане лежит членский билет этого биологического вида. Мы высокомерны и эгоистичны. Мы горим ярко, превращая все вокруг в пепел. Мы вырубаем леса и бросаем слабых умирать от голода.

Но это далеко не все, что мы из себя представляем, а лишь список наших крупнейших провалов. Мы также умеем любить, сочинять музыку, рожать детей и исцелять. Мы заботимся о больных и строим такие чудеса, на которые сверхъестественные твари, шныряющие вокруг, могут лишь смотреть и разинув рот изумляться.

Души есть именно у нас. И эта реальность создана для нас, а не для них.

Кто осмелился?

Эти монстры на собственной шкуре узнают истинную цену подобного высокомерия. Я лично позабочусь о том, чтобы их стерли с лица земли, уничтожили, низвергли во тьму и предали забвению. За такое злодеяние пощады не будет. Я только надеялся, что Кейн позволит мне посмотреть, как их уничтожат.

«Внимание, нарушитель! Говорит Служба безопасности «Абаддон». Ты окружен!» Гулкий голос из мегафона бесцеремонно оборвал мой яростный монолог. Я удивленно уставился на потолок четвертого контейнера. Надо же, подобрались незаметно.

«Выходи с поднятыми руками».

Я тихонько хмыкнул. Видать, даже в другом мире некоторые вещи остаются неизменными.

«Извините, не могу», — пробормотал я, скорее себе, чем им.

Мне не хотелось, чтобы меня застрелила кучка нервных охранников, поэтому я решил уйти сам. Одним мысленным усилием я призвал косу и полоснул по задней стенке стального грузового контейнера, словно по маслу. Металл истошно заскрежетал, но расступился без малейшего сопротивления.

Отрезанный кусок с оглушительным грохотом рухнул на землю, но я не стал дожидаться, пока охрана сообразит, что к чему. Я выпрыгнул через пролом наружу и рванул за контейнеры, пробираясь все глубже в зону строгого контроля.

Сам факт моего обнаружения меня не особо пугал. Мне нужно было лишь найти дверь, а Ключ Портунуса сделает всю остальную работу. Я испарюсь отсюда быстрее, чем они вообще поймут, что у меня был путь к отступлению.

«Вот он!» — выкрикнул чей-то голос. Сзади громыхнули выстрелы, заставив меня инстинктивно пригнуть голову: пара пуль с рикошетом звякнула о стоящий рядом ящик. Не думал, что они откроют пальбу прямо здесь. На этом складе слишком много бесценных вещей, которые невозможно заменить в случае попадания шальной пули.

Видимо, к вопросам безопасности они относились ну очень серьезно. Впрочем, на их месте я бы тоже не церемонился, прячь такие секреты. Нагнувшись как можно ниже, я рванул обратно к передней части контейнера, используя его как щит, и припустил к следующему перекрестку.

Несмотря на их грозные заявления о том, что я окружен, меня скорее просто загоняли. И логику охраны я понимал. Зачем мешать мне бежать вглубь комплекса? Это лишь давало им больше времени, чтобы зажать меня в угол.

Я резко свернул направо, припустив по одному из параллельных проходов и лихорадочно сканируя взглядом стены в поисках двери. В остальной части склада всегда полно офисов и переговорных. Я был уверен, что и здесь найдется что-то подобное. Мне нужно было просто оторваться от этих ребят совсем чуть-чуть, и я испарюсь...

Я затормозил так резко, что едва не растянулся, завороженный отблеском, который поймал боковым зрением. Сзади доносились угрожающие крики охранников, но их слова казались далекими и приглушенными. У меня буквально отвисла челюсть, когда я развернулся и уставился на оранжевое сияние.