Божественные проповеди - Анастасия Князь

происходящего сковало сердце ледяными тисками страха. Дарий хотел оглянуться, узнать, что Морен думает на этот счёт, но не мог заставить себя пошевелиться, пока кто-то сзади не дёрнул его за рукав. Да ещё с такой силой, будто порвать хотел. Дарий обернулся и увидел Ириса – тот смотрел на него с тревогой и второй рукой удерживал в поводу их лошадь.

Скитальца нигде не было.

– Где Морен? – Дарий тут же заозирался.

– Убежал! Я пытался его остановить, но он всучил мне поводья и рванул в толпу. Даже слушать не стал! Что происходит?!

Охотник грязно выругался.

– Придётся менять план. Слушай сюда.

Он схватил Ириса за плечо и сжал так крепко, что тот скривился от боли. Попытался вырваться, но Дарий притянул его к себе и зашептал на ухо, не сводя глаз с помоста:

– Хочешь сестру найти? Тогда делай то, что я скажу. Придётся довериться мне.

Кровь гудела в ушах Морена, заглушая голоса людей. С того мига, как он понял, что сейчас произойдёт, сердце рвалось из груди с такой силой, что причиняло боль. Глаза его пылали, он видел мир иначе и двигался быстрее человека. Но они стояли далеко, а горожане толпились, теснились, и, расталкивая их, Морен словно тонул в болоте. В какой-то момент он не выдержал и рявкнул: «Прочь с дороги!» Кто-то послушал и расступился, других пришлось отшвырнуть от себя. Его попытались схватить за плащ и остановить, но Морен сорвал капюшон, зыркнул алыми глазами, и его отпустили. Теперь от него шарахались с криками и судорожными вздохами, и люди сами тянули друг друга прочь, дабы не вставать у него на пути.

Он бежал не жалея сил, но всё ещё слишком медленно! Сквозь гул в ушах прорвался полный боли крик Радима, когда огонь добрался до его тела.

Из-за яркого солнца пламени было не видать, пока оно не занялось, пожирая колесо и одежду. За считаные удары сердца оно поднялось по сухому дереву до самой головы старика и выше, к торчащим за пределами круга, как солнечные лучи, спицам. Жар опалял его спину, жёг ступни и кисти. Охватил всё тело коконом жгучей боли. И Радим кричал, до хрипоты надрывая горло, задыхался, кашлял и кричал снова. А Родион стоял рядом, на том же помосте, сцепив ладони, и наблюдал бесстрастно вместе с толпой.

Когда Морен добрался до них и попытался вскочить на подмостки, ему навстречу вышли Охотники. Опешившие поначалу, они тут же схватились за рукояти мечей. Морен обнажил свой на бегу, замахнулся на того, что стоял ближе, и мазнул лезвием у самого лица – Охотник успел отступить и едва не рухнул, натолкнувшись на стоящих позади людей. Его товарищи кинулись вперёд, завязалась драка. Толпа закричала, народ стал разбегаться, давка усилилась. Морен рассёк плечо одного Охотника, второго отпихнул ногой. Он лишь хотел прорваться и не желал тратить на них время. Он слышал, как в стороне щёлкнули арбалеты, один из болтов просвистел рядом, оцарапал плащ. Раздалась брань:

– Не стреляй, попадёшь по людям!

Гомон усилился. В гвалте голосов стало невозможно разобрать тот единственный, который был ему важен. Морена попытались схватить, но он вырвался, от следующего взмаха мечом увернулся и с разбегу запрыгнул на помост. Его глаза встретились с глазами архиерея. Тот поднял ладонь, обернулся к Охотникам и приказал:

– Не мешайте ему.

Со звериным рычанием Морен бросился к костру. Радим уже не кричал и не дёргался, просто висел, охваченный огнём, склонив голову. Морен попытался перерубить верёвку у его ладони, а в итоге разломал почерневшую спицу. Радим безвольно уронил руку вдоль тела. Не боясь жара, Морен ступил в огонь, чтобы разрубить и остальные путы. Никто не мешал ему, но и помогать не собирался. Обожжённое, покрасневшее до волдырей тело свещенника упало ему в руки. Морен поймал его, осторожно опустил на помост. Заглянул в лицо: глаза и рот Радима так и остались раскрыты в немом крике. Но сам он уже не дышал. Ожоги были не столь сильны, но вряд ли старческое сердце могло выдержать страх и боль.

Грудь Морена сдавила стынь, опалила нутро ярость. Осознав произошедшее, он поднял горящий ледяной злобой взгляд на архиерея. Тот так и стоял подле, возвышаясь над ним тенью. Охотники вскочили на подмостки, окружили его. Со всех сторон на Скитальца смотрели обнажённые клинки и взведённые арбалеты. Но он всё равно поднялся на ноги и крепче сжал меч, не сводя алых глаз с Родиона.

– Я ждал тебя, – молвил тот, сохранив спокойствие.

– Я тебя прямо здесь прирежу, и они мне не помешают. – Морен говорил тихо, и за маской не было видно губ, но он не сомневался, что Родион разобрал каждое слово.

– Верю, что попытаешься. Не верю, что удастся. Однако ты можешь уйти. Я даю тебе возможность обойтись без крови. В знак уважения к твоим прошлым и нынешним деяниям. Я дарую тебе прощение. Ты выполнил свой долг.

– Что за ахинею ты несёшь?!

Родион повернул голову и кивнул на толпу. Морен всем сердцем не хотел этого, но всё-таки взглянул туда, куда ему указывали. И тут же похолодел, в груди всё оборвалось. На другом конце площади Охотники окружили и уже тащили к храму упирающегося Ириса. Тот пытался рваться и отбиваться от них, но что мог мальчик против нескольких мужчин гораздо сильнее его?

Морен хотел кинуться к нему, но Охотники обступили его теснее, направили оружие в лицо, не дав сделать и шагу.

– Откуда ты?! – крикнул Морен в лицо архиерею.

– Мне следовало как-то выманить вас и разделить. Я знал, что ты не пройдёшь мимо казни своего наставника.

– Что?..

Глаза Морена округлились, дыхание перехватило – казалось, его с головой окунули в ледяной ручей.

– Ты исполнил свою роль и привёл дитя в лоно Церкви. Теперь можешь быть свободен. Либо же рискни – подними на меня меч. И все эти люди, – он окинул толпу широким взмахом руки, – увидят, что ты то самое чудовище, которым тебе предрекали стать.

Морен ощутил себя в ловушке. Его обманули, обвели вокруг пальца, да ещё так легко и просто! Живым он уйдёт отсюда, только признав поражение и собственное бессилие. А толпа слушала архиерея, внимала и верила. Этот человек любого за собой повести мог, подобрав верные слова. Молвит – и простой люд сам Скитальца камнями забьёт: такой лютой ненавистью горели глаза ближайших к помосту горожан. Но решение пришло быстро. Лучше он закончит всё здесь и сейчас. Ноги сами понесли его к Родиону.

Но не успел он поднять