Божественные проповеди - Анастасия Князь

не наших рук дело. Если бы кто из церковников узнал, какими методами я пользуюсь, меня давно бы на костре сожгли. Каена, кстати, тоже. А он, заметь, до сих пор жив, хотя мы уже года три сотрудничаем. Я только давеча узнал, что он вообще с тобой знаком.

– И ты решил, – Морен снова накинулся с обвинениями на друга, – что раз до сих пор жив, то это веский повод ему доверять? Настолько, чтобы сюда притащить?!

– Когда ты это вот так озвучил, то да, пожалуй, – огрызнулся Каен.

– Да он за деньги любого продаст!

– Не стану спорить, – ничуть не обидевшись, согласился Дарий. – Но отец Радим был моим наставником. Он вырастил меня. И никогда не отворачивался, несмотря на все трудности. Столь искреннюю благосклонность нельзя купить, и я продавать её не стану.

И вновь меж ними повисла тишина. Морен сразу осознал сказанное, но впечатлила его даже не связь Дария с Радимом – тут удивляться как раз не приходилось, ведь именно в его монастыре воспитывалось большинство мальчишек, которым надлежало стать Охотниками. Но то, с какой серьёзностью это было сказано, ни на миг не давало усомниться в истинности.

Не желая признавать свои ошибки, Морен заговорил о другом:

– Почему вы так часто упоминаете костры? В городах их уже лет двести не жгли.

– А ты давно в Липовце не был, – удивился Дарий, невольно вторя выводам Каена.

Морен едва сдержался, чтобы не поморщиться.

– Я в целом города не люблю. Что они, как в деревнях теперь, язычников сжигают?

– Не только, – мрачно подтвердил Каен. – Если в стенах Липовца удаётся поймать какую нечисть, знахаря или ведунью, им тоже показательную казнь устраивают. Другим в назидание. Прямо перед Золочёным храмом.

– Меч милосерднее огня будет.

– Зато огонь зрелищнее, – пояснил Дарий. – Больше зевак собирает.

Но Морен снова обернулся к Каену.

– Я только одного взять в толк не могу. Если в Липовце так опасно, какого чёрта ты здесь ошиваешься?

Тот руками развёл, даже не пытаясь виноватым прикинуться.

– Богатый город, денег много. И других ведьмачей здесь нет.

– Таких полоумных, как ты, ещё поискать надо… – произнёс Морен тише, прежде чем обратиться к Дарию: – И каков твой план?

– Если я сопровожу тебя в город как Охотник, никто вопросов задавать не станет и под капюшон заглядывать тоже. Ещё я могу сказать, что ведьмача в предместьях поймал и на суд веду. Тогда тебя даже в Золочёный храм пустят без досмотра и возражений.

– В колодках, я так полагаю?

– Не обязательно. Достаточно верёвками кисти обмотать. Я и стражу на воротах знаю, и среди Охотников на хорошем счету. У меня много друзей и знакомых, которые поверят на слово, что бы я ни сказал. Доверишься мне, и проблем не возникнет.

Предложение Дария действительно звучало складно. Без лишнего внимания попасть сразу в Золочёный храм – главную церковь Радей, где служит сам архиерей… Если сопровождать их будет Охотник, да ещё и такой, как Дарий, который легко располагает к себе людей, то проблем правда возникнуть не должно. Беда заключалась лишь в одном – Морен не доверял ему. И пусть оснований тому привести не мог, мнения своего менять не собирался.

– Если у тебя есть доступ в Золочёный храм, – уцепился Морен за единственную нестыковку, которую сумел уловить, – почему сам Радима не найдёшь?

– Во-первых, я пытался, – уже без напускной весёлости ответил Дарий. – Все уверяют, что он там, хотя никто его не видел и я личной встречи добиться не смог. Мол, то ли болен он, то ли устал с дороги, вечно занят и кельи своей не покидает. Во-вторых, в верхних палатах, где архиерей проживает и гости его, так просто не оказаться, туда кого попало не пускают.

– А у тебя есть идеи, как туда попасть?

– Нет, – легко сознался Дарий. – Но я надеялся на твою помощь. Устроим переполох какой, и пока один внимание отвлекает, второй проберётся внутрь, куда нам надо. В том, что туда Охотников не пускают, есть и свои преимущества: стражи нет, одни старики да прислужники.

– Больно складно звучит. В чём подвох?

Дарий беззаботно плечами повёл.

– Что-то обязательно пойдёт не так, я не сомневаюсь. И придётся на месте решать, как выпутаться. К тому же я всего не знаю, конечно, – он поднял на Морена пристальный взгляд, – но ты вроде не только отца Радима искал, а ещё девчонку какую-то. Расскажешь подробнее? О ней у меня вовсе никаких сведений нет. Пока не разузнаю больше, помочь не в силах.

Морен сомневался недолго.

– Радим мне поручение дал. Найти и защитить одного ребёнка…

И он рассказал почти всё: и о встрече с Радимом под Дубравом, и о своей растерянности, зачем мог понадобиться архиерею какой-то ребёнок, и о Камыше, и о семье Серебряных. О том, как Охотники убили людей, забрали дочь их и подожгли дом, не дав ему с ней познакомиться даже. Рассказал, как преследовали его и нашли недалеко отсюда, уверяя, что сам отец Радим ждёт в Липовце. И о бойне, в которой получил раны, тоже. Умолчал лишь о двух вещах: о втором ребёнке и о том, что знает, чем особенна эта девочка.

– Раз Радим попросил, то я должен до конца его поручение выполнить. Для него это важно было.

Дарий кивнул и ответил со всей серьёзностью:

– Боюсь, о девочке я ничего не знаю и разузнать уже не успею. Но тебе помогу: и её найти, и, что главное, отца Радима вызволить. Не представляю, что там архиерей затеял, но явно не к добру всё это. Ну так что, одобряешь мой план?

– Ты, надеюсь, на ночлег остаться не удумал?

Морен бросил на Каена предостерегающий взгляд.

– Конечно, нет, я его и не звал.

– Я в деревне остановлюсь, – пояснил Дарий, обращаясь к Морену. – Хочешь до утра подумать?

– Именно. Если в ночи дружки твои не явятся, то, быть может, доверия ты стоишь.

Дарий улыбнулся, но как-то вымученно, словно обиженно. Заверил, что к рассвету вернётся. А Морен попросил его привести вторую лошадь и на растерянный вопрос «Зачем?» разъяснил:

– Моя слишком приметная. Куцика тоже оставлю здесь.

– О, жаль, – искренне расстроился Дарий. – С ним весело. Да и помощи от него много. Но ты прав, второй такой птицы во всей Радее не сыщешь, разве что в царском саду.

– Знаю.

И Дарий, попрощавшись, покинул дом. Каен его даже провожать не стал: никогда не утруждал себя манерами.

Морен из окна следил, как Охотник скрылся в лесу на рыжей лошади. Только когда топот копыт стих, Ирис вышел к ним из спальни – взволнованный, бледный, с