Дом Фрэнка - Кей Синклер

Но мой рот как будто наглухо запечатан, и я так и стою как истукан, удивленно глядя, как на моих ладонях рождается упавшая звезда.

В этот момент я просыпаюсь, и свет перед глазами сменяется сводчатым потолком спальни. Деревянные балки тянутся до самых окон – высоких, вымытых ливнем.

Я закрываю глаза, погружаясь в воспоминания, давшие пищу моему сну, и касаюсь пальцами кулона на шее.

Мы с тобой нашли эту упавшую звезду еще в раннем детстве. И, если я правильно помню, обе чуть не потеряли сознание от ее ядовитых паров, а ты едва не сожгла себе руку начисто, пытаясь подобрать ее.

Тот день изменил нашу с тобой жизнь навеки, Фи. У нас появился особый секрет, только наш с тобой. Наслушавшись историй о том, сколь велика мощь упавших звезд, мы не собирались впустую тратить шанс, выпадающий раз в жизни. Так что мы припрятали ее. Но время шло, и ничто в нашей жизни не требовало применения столь огромной силы. Нас с тобой и так все устраивало.

Конечно, мы могли бы пожелать родителей получше. Таких, что любили бы нас больше. И не заставляли бы вести жизнь, продуманную для нас и за нас во всех подробностях. И не выгнали бы собственного ребенка за один промах… но звезда – всего лишь источник силы. Она не способна на чудеса сама по себе.

Я так и лежу с закрытыми глазами, отрешенно теребя кулон. Металлическая цепочка скользит между пальцев. Я возлагала на эту звезду слишком много надежд. Как будто она могла обратить время вспять, вернуть потерянную жизнь. И из-за того, что ее сила казалась мне почти божественной, я не ожидала, что ее использование может иметь какие-то последствия. Мне отчего-то думалось, что звезды, падающие с неба, способны решить все наши проблемы просто так.

И где я только нахваталась таких мыслей, Фи?

В этот момент уши щекочет странное жужжание, и я открываю глаза – и тут же вздрагиваю, увидев сияющий шар. И даже на секундочку задумываюсь, не сошла ли с ума. Или это звезда из моего сна каким-то образом просочилась в реальность?

– Извини, не хотела тебя напугать, – говорит шар знакомым голосом. Я его уже слышала – вчера вечером.

Я не сразу соображаю, где нахожусь и что происходит. Оглянувшись, обнаруживаю себя на круглой кровати, на полу – синий узорчатый ковер, а на прикроватном столике – твоя фотография и прах в баночке. А надо мной в воздухе висит фея света.

Да. Точно. Вот теперь я все вспомнила.

– Все в порядке, – бурчу я и сажусь. И, потянувшись поправить повязку на голове, с облегчением обнаруживаю, что за ночь она никуда не сползла. – Тебя ведь Иветтой зовут, верно?

Как она вообще сюда попала? Пожалуй, стоит зачаровать дверь от фей света, норовящих заглянуть ко мне без спроса.

Иветта кивает.

– Прошу прощения, мисс Сэйка. Я подумала, что стоит тебя навестить. А то уже полдень, и Фрэнк начал беспокоиться.

– Полдень? – я оглядываюсь на часы, висящие над дверью. Уже половина первого. Я сонно тру глаза. – Ох, похороны!.. Я все проспала…

– Ничего страшного, – улыбается Иветта, отлетает в сторону – и я обнаруживаю, что она явилась не одна. Возле порога в воздухе покачивается поднос с чаем и тостом. Полупрозрачный силуэт Фила поблескивает в проеме, и я различаю на нем шляпу-котелок.

– Я принесла тебе поесть, так как ты пропустила завтрак.

– Спасибо, не стоило утруждать себя, я сейчас спущусь. – Я выбираюсь из кровати, и Иветта кивает. А затем снова превращается в шар света и вылетает из комнаты. Фил так и стоит на пороге с подносом в руках.

– Идем, Фил! – зовет Иветта из коридора. Призрак задерживается – честно говоря, чуть дольше, чем мне хотелось бы. А потом медленно поворачивается, и поднос уплывает прочь.

Я со вздохом закрываю дверь спальни. А затем открываю медальон, и оттуда льется мягкий свет. С крохотной фотографии на меня смотрят родители – суровые и невеселые. Порой я и вовсе забываю, что их портрет лежит внутри. Куда больше меня интересует крохотный осколок нашей упавшей звезды – он с каждым днем все больше тускнеет, и меня это беспокоит.

Я не знаю, сколько силы в нем осталось. Нужно пореже произносить заклинания. Потому что если запас энергии иссякнет окончательно… Честно говоря, я и сама не представляю, что тогда будет.

Закрыв медальон, я одеваюсь и отправляюсь вниз, прихватив кружку Хильды.

И на первом этаже натыкаюсь на нее саму. Пожилая ведьма стоит в холле, ее седые волосы уже не уложены, а просто торчат мелкими кудряшками, покачивающимися при каждом движении головы. Она отрешенно смотрит в окно веранды, теребя рукав. И не замечает меня до тех пор, пока я не подхожу совсем близко.

– Доброе утро, лапушка. Как тебе чай?

– Спасибо, мне стало намного лучше, – я возвращаю ей пустую кружку. – А вы как? У вас такой несчастный вид…

Хильда промакивает глаза расшитым платком.

– Ох, да все в порядке. Просто иногда я задумываюсь о жизни слишком сильно и начинаю избыточно рефлексировать. Доживешь до моих лет, и начнешь понимать, как зыбко наше бытие.

– Я вас прекрасно понимаю.

– Да что ты можешь понимать? – фыркает она. – Ты еще слишком молода, и тебе еще многое предстоит узнать об этом мире.

– Молодая, старая – какая разница? Мы все проживаем свою жизнь, неважно, короткой она была или длинной.

– Ого, мисс Сэйка, – Хильда усмехается и складывает руки на груди. – Да ты у нас, я смотрю, тот еще философ?

– Вовсе нет. Вся моя мудрость – результат шишек, набитых по глупости.

Хильда смеется. Сегодня на ней изумрудно-зеленое платье с воротом, украшенным камнями. А черные сапоги отлично сочетаются с такими же черными длинными ногтями и хищным макияжем.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Сэйка. Присоединишься к нам за ланчем?

Мы вместе отправляемся в столовую, но я замечаю:

– Честно говоря, не знаю. По идее, на сегодняшнее утро у меня были намечены похороны, но я проспала. Вы не знаете, где Фрэнк?

– Возится в саду.

Миновав столовую, мы оказываемся на кухне. Через полукруглые окна льется солнечный свет, расчерчивает яркими полосами деревянный пол. В нос бьет аромат свежей выпечки с корицей.

– Сегодня за кухню отвечаю я, – сообщает Хильда. Затем подходит к раковине и, наскоро ополоснув возвращенную кружку, пристраивает ее обсохнуть тут же, на стойке, рядом с целой вереницей таких же – керамических, с именами. Надпись на ее кружке, конечно, самая роскошная, но и остальные смотрятся не хуже – я вижу имена Мерри, Мороуза,