Дом Фрэнка - Кей Синклер

– Я не могу этого сделать.

И, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и бросаюсь обратно к арке. Слезы застилают глаза, и я судорожно утираю их рукой – и у самого выхода налетаю на Оли. Та роняет ведро, и вода выплескивается на землю.

– Эй! – кричит ведьма. – Я, конечно, извиняюсь, но!.. – начинает она, но умолкает, заметив мое зареванное лицо. – Ох, черт, ты в порядке?

Я проскакиваю мимо нее в портал. Почти наугад пробегаю через сад, через кухню, вверх по ступеням и наконец-то прячусь в отведенной мне спальне. И, спрятавшись ото всех за закрытой дверью, даю волю слезам. И сердце кажется таким тяжелым и так обливается кровью, что каждый вдох отнимает неимоверное количество сил.

Глава четвертая

Дорогой Джонатан!

Прости, что так долго никоим образом не давала о себе знать. Уверена, что девочки успели так вырасти, что при встрече и не узнаешь. Я не рассчитывала, что на все это уйдет столько времени, и уж точно не думала, что замкнусь в себе настолько сильно. Просто…

Больше ничего написать не получается. В конечном итоге я с раздражением рву письмо на клочки, и они белыми хлопьями оседают на столе. Я тяжело вздыхаю.

Да даже если бы я отправила это письмо твоему мужу, вряд ли бы он поверил, что оно и впрямь написано мной. Я не разговаривала с ним с самой твоей смерти, Фи. И если сейчас свяжусь с ним и попрошу приехать в Ясеневые сады и похоронить тебя… он вежливо, но откажется. Этот человек слишком сильно тебя любил и, конечно, безмерно уважает твое последнее желание.

После церемонии прощания он выкрал твой прах у наших родителей и прислал его мне, зная, как они из-за этого расстроятся. А еще он знал, – как, впрочем, и я, – как упрямо ты желала, чтобы именно мои руки предали тебя земле.

Хотя, если я напишу ему умоляющее письмо, он придет мне на выручку, словно рыцарь в сияющих доспехах.

Я роняю голову на руки. Да кого я обманываю, в самом деле?

Я и без того уже достаточно злоупотребила гостеприимством Фрэнка. Нужно просто собрать чемодан и оставить твой прах на прикроватной тумбочке.

В дверь стучит крохотный кулачок, и я узнаю жизнерадостную манеру Иветты.

– Сэйка, это я, – слышится сквозь дверь ее приглушенный голос. – Я не знала, спустишься ли ты к ужину, так что решила отнести его тебе наверх. Хильда также передала кусочек хлеба с корицей – ты вроде бы хотела его попробовать. Я оставлю поднос под дверью.

Мне так паршиво, что даже задорный тон Иветты кажется не таким уж бодрым. Я утираю заплаканные глаза и открываю дверь.

– О, ты встала, – улыбается фея.

– Спасибо, что принесла поесть, – я забираю поднос. – Мамочки, Иветта, какой он тяжелый! Не стоило так напрягаться ради меня.

Я ставлю поднос на стол, поверх вороха бумажек – моих неудачных попыток написать Джонатану, – стараясь прикрыть их от любопытных глаз феи.

– По-моему, ты сегодня ничего не ела, – замечает она. В самом деле, это так. – А еще я хотела убедиться, что с тобой все в порядке, особенно после того, как… – Иветта осекается. – Ну, в общем, просто хотела, чтобы…

– Особенно после чего? – уточняю я.

Фея собирается что-то сказать, но, помедлив, закрывает рот. А потом начинает снова извиняющимся тоном:

– Фрэнк иногда бывает слишком прямолинейным. Но он хочет как лучше. И с ним очень здорово болтать о чем угодно. Он мне очень помог. Он всем нам очень помог. Просто хочу, чтобы ты это знала.

Слова Иветты выдергивают меня из болота самокопания. Я ведь так и проторчала в комнате весь день – было слишком стыдно смотреть в глаза остальным. Не стоило устраивать Фрэнку скандал в дендрарии.

– Ну, раз так, я непременно дам ему шанс. Спасибо, Иветта.

Личико феи озаряется. Она кивает и упархивает к двери, но у самого порога зависает. Я не успеваю понять, в чем дело, – Иветта тут же разворачивается, стремительно подлетает к моему лицу и обнимает за голову.

Тебя никогда не обнимала за лицо фея, Фи? Ее ведь по спине в ответ не похлопаешь! Разве кончиком пальца тихонько потрогать?

Иветта отстраняется и застенчиво на меня смотрит.

– Не торопись и поешь как следует. Увидимся утром.

С этими словами она вылетает в дверь – на этот раз с концами.

Я вздыхаю и смотрю на поднос с едой. Хильда приготовила рагу из картошки с луком-пореем. Стоит мне взять в руки ломтик хлебца, как в нос бьет сладкий, пряный запах. А под тарелкой обнаруживается припрятанная записка:

Извини, что расстроил. Честное слово, вовсе не хотел. Ты не обязана ничего делать – ни высаживать прах сестры, ни что-либо еще. Мы с радостью проведем церемонию до конца, даже если ты надумаешь уехать.

Но если ты пожелаешь остаться, комната к твоим услугам на любой требуемый срок. Мой дом – твой дом. Ты вольна принимать все решения самостоятельно, Сэйка. Собственно, в этом весь смысл Ясеневых садов.

Искренне раскаивающийся перед тобой,

Фрэнк

Да твою ж мать. Кажется, я опять здорово напортачила, да, Фиона?

Я ужинаю в гордом одиночестве (рагу божественное, Фи, Хильда еще посыпала его зеленым лучком и укропом. Тебе бы наверняка понравилось) и выхожу в коридор.

Электричества до сих пор нет, так что темноту разгоняют свечи и несколько сияющих шаров. Я иду по коридору, на стенах – фотографии в рамочках: самые разные люди и существа.

Приглядевшись, нахожу Кайю, жену Фрэнка, с этими ее волнистыми рыжими волосами, струящимися по спине. Она то и дело встречается на групповых портретах. Кажется, на одном – ее семья. А другой снимок – школьных времен, и у Кайи на форме золотой значок в форме льва. Похоже, она училась в той школе на севере, приходящейся братской нашей с тобой. Это очень престижная школа, Фи. Но Фрэнк сказал, что Кайя в итоге стала всего лишь ведьмой-дикаркой. И не стала выбирать какое-то конкретное направление.

Затем мне попадается старая фотография – Кайя и Фрэнк на фоне дома, и в нем пока что всего три этажа. Они стоят у парадного крыльца, и Фрэнк обнимает ее, гордую и счастливую, за плечи.

Уже дойдя до самой лестницы, я замечаю, что обои у плинтуса пожелтели и слегка отошли. Опускаюсь на колени и приглядываюсь. Небольшое заклинание поможет им не отвали… нет.