Дом Фрэнка - Кей Синклер

Как же все-таки глупо полагать, что кто-то способен указывать самой смерти. Никто из ведьм – ни простых, ни великих – никогда не обладал подобной силой. Не стоит и пытаться вытянуть тебя обратно, Фи.

Но я должна перед тобой извиниться: мне подвернулся шанс не отпускать тебя еще какое-то время. Если честно, я просто не могу тебя отпустить.

В этот момент скрипит парадная дверь и на веранду выходит Фрэнк с книгой и одеялом. Он удивленно моргает, увидев меня.

– Сэйка.

– Доброе утро, Фрэнк.

Он устраивается в огромном кресле-качалке рядом с качелями и откидывается на спинку с таким тяжелым вздохом, что я невольно улыбаюсь – наша бабушка тоже частенько так изображала запредельную усталость.

– Ты сегодня раненько, – замечает он.

– То же самое я могу сказать и о вас.

– А, – Фрэнк принимается раскачиваться, – каждое утро я выхожу сюда, чтобы посидеть и полюбоваться рассветом. Мысль, что новый день дарит шанс начать все сначала, весьма утешает. Начинает казаться, что возможно все, – он смотрит на меня, постукивая пальцами по книге. – Кстати говоря, я был уверен, что ты уже уехала.

– Я думала об этом, – я смотрю на темные тучи, закрывающие рассветное солнце. – Но ваше предложение, судя по всему, застряло в моей голове слишком крепко.

– И что ты решила?

Я отвожу взгляд.

– Мне больше некуда идти. И я очень устала. Так что… – я поворачиваюсь, глядя в желтые глаза, – я бы хотела остаться до тех пор, пока вы меня не прогоните.

Фрэнк улыбается и протягивает мне лапу. Я пожимаю ее – шелк перчаток скользит по мягкой шерсти.

– Добро пожаловать в Ясеневые сады, мисс Сэйка.

* * *

К завтраку новость, что я остаюсь работать, разлетается по всему дому. Со всех сторон сыплются поздравления и слова поддержки, и я изо всех сил изображаю радость. Что ж, несмотря на все опасения, я все-таки приняла такое решение, и вина за него гирей повисла у меня на душе.

– И чем ты будешь заниматься? – громко интересуется Оли со своего места, намазывая маслом тост. После вчерашнего позорища я не могу заставить себя взглянуть ей в лицо.

– Например, помогать тебе, Оли, – откликается Фрэнк. – Сэйка у нас способная ведьма, так ведь? – смотрит он на меня, а я допиваю чай, уставившись в свою чашку.

– Я готова на любую работу.

– По-моему, это отличная идея! – личико Иветты озаряется радостным сиянием. – Нам и впрямь не хватало еще одной ведьмы.

– То есть нас с Хильдой тебе не хватало, Ив? – поднимает бровь Оли. – К тому же мне вот не кажется, что нам требуется еще одна пара рук. Мы и сами неплохо справляемся.

– Оливия, прекрати, – подает голос Хильда, сидящая с краю стола, и закуривает трубку. Еда в ее тарелке, как всегда, не тронута. – Конечно, нам нужна помощь. Ты и так разрываешься между сотней дел сразу.

– Мне бы не пришлось разрываться, если бы одна архитекторша помогала по дому… – закатывает глаза Оли.

– Так, ну-ка, придержи коней, – Хильда выдыхает дым. – Я не буду этого делать.

– Хильда уже старая, – саркастически вворачивает Мороуз. – И пахать на износ не в силах.

– Последи-ка за языком, демон, – взгляд Хильды становится ледяным.

– Короче, – обрывает перепалку Фрэнк, – мы рады приветствовать тебя в Ясеневых садах, Сэйка. И если тебе что-то понадобится, дай знать. Любой из нас охотно подсобит.

– Спасибо, обязательно, – я ковыряю вилкой яичницу, не чувствуя особого голода.

– Итак, – Фрэнк обводит взглядом остальных, – сегодня вечером у нас очередная церемония. Электричества по-прежнему нет, но как-нибудь справимся. Мы можем… – он резко умолкает. А потом тихо ругается себе под нос и накладывает на тарелку оладьи и сосиски. – Прошу прощения. Я сейчас вернусь.

Фрэнк выбегает из столовой, захлопнув за собой дверь, но все продолжают есть как ни в чем не бывало. Я недоуменно моргаю.

– Куда это он побежал?

– Игнаций, – хором поясняют остальные.

Значит, Фрэнк забывает отнести эльфу еду едва ли не каждый день. Как-то это несправедливо по отношению к самому Фрэнку – у него и так дел по горло, а ему еще приходится исполнять прихоти Игнация.

Кухонные обязанности делятся на всех, к тому же у каждого есть и свои задачи. А этот Игнаций, весь такой из себя нелюдимый, почему-то от них освобожден.

Интересно, Фрэнк предложил ему то же самое, что и мне? Может, Игнаций тоже прибыл в Ясеневые сады, чтобы похоронить кого-то, но так и не нашел сил это сделать? И теперь так и торчит здесь, вовсю пользуясь хозяйской добротой и гостеприимством?

– А чем Игнаций зарабатывает себе на пропитание? – спрашиваю я, и звон столовых приборов смолкает. Все смотрят на меня. Я обвожу взглядом изумленные лица, стараясь не встречаться взглядом с Оли.

– Что ты имеешь в виду? – уточняет Иветта.

– Чем Игнаций зарабатывает на пропитание? – повторяю я. – У всех есть какая-то работа, а он постоянно сидит у себя в комнате. Я ни разу не видела его с тех пор, как приехала.

– И не увидишь, – замечает Оли. – Он не выходит.

– Сразу видно – городская ведьма, всюду надо нос сунуть, – Мороуз отхлебывает кофе из чашки и сверлит меня ледяным взглядом. – Наши договоренности с Фрэнком – наше личное дело.

– Ну, не настолько и личное, – я выразительно тыкаю в его сторону вилкой. – Мы знаем, что Фрэнк отправляет тебя в город, чтобы продавать урожай, верно? А ты, Мерри, этот самый урожай выращиваешь.

Мороуз демонстративно молчит, зато Мерри кивает:

– Верно.

– Хильда, – продолжаю я, – вы – незаменимый работник в этом доме. Я видела результаты ваших трудов на всех этажах. Искусство настоящей ведьмы-архитектора ни с чем не спутаешь.

– Все правильно, – Хильда насмешливо скалится.

– Фил… – я оглядываюсь на пустое место в дальнем конце стола. Еда на тарелке шевелится, но не исчезает. – Ты ведь сейчас там сидишь, да, Фил?

Вилка взмывает в воздух и приветственно покачивается.

– Честно говоря, я так и не поняла, чем занимается Фил… – тяну я.

– Мы тоже не понимаем, – смеется Оли.

– Иветта, ты – восхитительный кулинар. И пекарь, – продолжаю я, и фея вся светится от похвалы. – Ты готовишь превосходное угощение для скорбящих.

Иветта кивает. Свет нимбом исходит от ее головы.

– Всё так. А еще я ухаживаю за фруктовыми деревьями и выращиваю цветы в саду.

– Я их видела. Они совершенно замечательные.

Сияние феи становится ярче.

– Спасибо, Сэйка.

– А что насчет меня? – спрашивает Оли и усаживается поудобнее, подперев подбородок кулаком. – Раз уж ты такая наблюдательная, может, скажешь, чем занимаюсь я?

Я закашливаюсь, резко вспомнив о жареных сосисках, дожидающихся на тарелке.

– Ты – фактотум, – заявляю я, подняв глаза.

– Как-как ты меня назвала? –