Дом Фрэнка - Кей Синклер

– Пешком ты до Розовой рощи не дойдешь, – Оли задумчиво мнет кончик носа, взвешивая варианты, а потом пододвигается: – Залезай. Я приноровлюсь к двойному весу.

– Я не летала вместе с кем-то с тех пор, как была ребенком, – я неловко пристраиваюсь за ее спиной. – Ты уверена, что это безопасно?

– Ага, держись крепче, – она бьет пяткой, и метла взбрыкивает. Я взвизгиваю громче, чем хотелось бы, и вцепляюсь в Оливию. И, сообразив, что накрепко ухватилась за ее грудь, поспешно убираю руки.

– Ты все-таки держись, – Оли перетягивает мои руки себе на пояс, и я чувствую, как лицо начинает пылать. – То, что я видела твою грудь, еще не означает, что тебе можно хвататься за мою.

– То есть ты все-таки что-то увидела вчера вечером! – я отстраняюсь, и Оли заходится хохотом. – И много? – не отстаю я, и она с улыбкой оглядывается через плечо.

– Ничего такого, честное слово. Так что, ты будешь держаться или нет?

Она отталкивается ногами от земли, и мы взлетаем. Я крепко обхватываю ее поперек живота. Оли тихонько охает, и я слегка ослабляю хватку. Как же давно я не летала на метле! Совсем забыла, каково это.

Оли крепче сжимает рукоять, зачаровывая метлу на бо́льший вес, и мы плывем по ясному чистому небу.

– Отличный денек для полета! – кричит она сквозь ветер. Ее непослушные кудри лезут мне в нос. Оли машет рукой, и они сами собираются в пучок.

Конечно, Фи, город никак не сравнится с той панорамой, что раскидывается передо мной сейчас. Горы на горизонте кажутся спящими великанами. В один из тоннелей заползает поезд, выплевывая клубы темного дыма. Под ногами, как зеленые волны, проплывают холмы, широкая река сверкает под полуденным солнцем. И чем дольше мы летим, тем меньше я думаю о том, зачем и куда мы вообще отправляемся.

Полет – это акт свободы, Фи. Я не осознавала, как мне не хватало полетов. Как я соскучилась по ветру, бьющему в лицо. И в груди разливается сладкая боль – не думала, что когда-либо снова взлечу.

Я смаргиваю слезы счастья – как раз вовремя, потому что Оли снова оглядывается через плечо.

– Ты там в порядке?

– Все шикарно.

– Просто ты как-то так странно притихла…

– Наслаждаюсь видом.

– А, – кивает она. – Ну, тогда взгляни напоследок еще разок, потому что мы уже на месте.

Розовая роща приближается быстро и тихо – еще миг назад она казалась точкой на горизонте, и вот мы стоим на ее краю, и деревья возвышаются перед нами несокрушимой стеной.

Мы приземляемся, и ноги меня практически не слушаются. Оли недоуменно смотрит на меня, пока я вспоминаю, как стоять. Кажется, она опять делает в уме какую-то пометку, но от комментариев воздерживается. Затем достает из заднего кармана штанов карту и раскладывает на земле. Я наклоняюсь над ней, пытаясь понять, что означают все эти линии и круги, дорисованные поверх.

– Вчера я была вот здесь, – поясняет Оли и указывает на один из кругов, перечеркнутый крест-накрест. – Нужно очень внимательно выбирать место для работы, потому что здесь в лесу еще сохранились кое-какие твари, и им эти деревья нужны не меньше, чем нам.

Я сверлю карту взглядом – кругов на ней очень много, и практически все они перечеркнуты. Фактически пометками испещрена уже добрая половина.

– Я смотрю, ты проверила много мест. Зачем Фрэнку столько древесины?

– В почве под Розовой рощей прячутся залежи магии. Они пропитывают и листву, и стволы. А Фрэнку нужна магическая древесина.

– Для чего?

– Нужна – и все, – отрезает Оли, и, свернув карту, направляется вглубь леса.

Намек понят. Больше эту тему я не поднимаю.

К сожалению, из-за этого мы некоторое время вынуждены идти молча. Ступни болят, и я вспоминаю, что на мне те самые сапоги, в которых я шла пешком до самых Ясеневых садов. Суставы тоже болят, но я не позволяю себе жаловаться.

Мы доходим до места, где теснятся высокие дубы. В нос бьет резкий землистый запах. Воздух здесь кажется более свежим и наэлектризованным, почти как в дендрарии.

Оли резко останавливается и сверяется с картой.

– Место подходящее. И никакого зверья поблизости.

Она отбрасывает метлу и берется за работу. Присев на корточки, совершает пассы руками, направляя потоки воздуха в нужную сторону. Магическая энергия бурлит, земля под ногами дрожит, и одно из деревьев неожиданно начинает раскачиваться из стороны в сторону, пока не вылезает из земли. Но упасть не успевает – умело направленный поток воздуха бережно опускает его на землю.

Зрелище впечатляющее, и я запоздало соображаю, что стою с открытым ртом.

– То есть ты тоже не стала выбирать магическую специализацию, да? – тупо спрашиваю я. Ох, ну конечно же, она не стала – Оли же ведьма-дикарка. Я же знаю об этом.

Та оглядывается, вытирая со лба пот, и в ее глазах плещется странная смесь эмоций. Ощутив себя идиоткой, я неловко пытаюсь оправдаться:

– Я ничего такого не имею в виду, просто… в цивилизованном мире ведьмы, как правило, оттачивают магический талант в направлении, полезном для общества. А естественная магия не считается… ну… – я тушуюсь, потому что Оли ну очень уж выразительно молчит. – Она не считается чем-то практичным…

Оливия вздыхает и снимает куртку, и я вижу татуировки, покрывающие фиолетовую кожу. Их невероятно много – и на тыльных сторонах ладони, и на предплечьях, и выше, и так до самой шеи. Мне бросается в глаза кит, набитый на предплечье, а на плече обнаруживается изображение полураздетой женщины-морячки с большой грудью и тонкой талией.

– Какого черта я должна затачивать свою магию под нужды общества? – она бросает куртку на землю. – Можно подумать, оно ради меня прям как-то надрывалось…

– Я не это имела в…

– Большая часть моей жизни прошла в море. Согласись, куда практичнее быть ведьмой-дикаркой, когда вокруг тебя – сплошная вода. Несколько затруднительно зачаровывать волны песенками, а, ведьма музыки?

– Ну, с таким подходом – пожалуй, да, – бормочу я. Оли показательно вращает плечами, и мне кажется, что моя реплика ее позабавила.

– Ведьма музыки… – повторяет она тихо, словно пробуя слова на вкус. – Сектор магии для самых сливок общества. Интересно, что ты собираешься сыграть сегодня вечером для скорбящих.

А я об этом еще даже и не думала. Нужно найти подходящую композицию…

– Мне и самой интересно.

Оливия переводит взгляд на дуб, лежащий на земле.

– Ладно, давай работать дальше. Ты наверняка давненько не зачаровывала естественные материи. Так что я буду добывать деревья, а ты превращай их в доски.

Я моргаю, чувствуя, как внутри разливается липкий ужас. Я же не могу использовать звезду для заклинаний