Дом Фрэнка - Кей Синклер

Я сглатываю подступивший к горлу комок.

– Как? У меня внутри ни для чего нет места. Она по-прежнему со мной – в моем разуме. В моем сердце. Но этого недостаточно. Я хочу ее слышать. Видеть. Смеяться с ней вместе, – я раздраженно мотаю головой, пытаясь отогнать непрошеные слезы, и украдкой вытираю их, пока Фрэнк не заметил. – Захоронить ее прах тоже хочу, просто… сама не понимаю, что со мной творится.

Некоторое время мы сидим молча, затем Фрэнк поднимается, чтобы налить себе еще чаю.

– Ты собираешься уехать? Мы проведем церемонию сами, если ты решительно отказываешься присутствовать.

– Я получила вашу записку.

Не знаю, что и сказать, Фи. И более того, кажется, я устала. С тех пор, как я приехала в Ясеневые сады, не оставляет ощущение, словно жизнь резко затормозила и заставила меня признать наконец твою смерть. Больше нет никаких приключений или изнурительных походов, которые помогли бы отвлечься. Поэтому ты попросила меня отвезти тебя сюда, Фи? Знала, что твоя смерть выбьет у меня из-под ног всякую почву, а в Ясеневых садах я наконец-то смогу хоть немного заземлиться?

Путь домой, к родителям, закрыт, а возвращаться к Джонатану и вашим девочкам слишком стыдно.

Мне вообще некуда идти.

Фрэнк отхлебывает из чашки, вежливо делая вид, что не замечает повисшей паузы.

– Должен заметить, у меня есть предложение на случай, если ты захочешь остаться.

– Предложение? – я вытираю глаза.

– Мне очень не хватает еще одной пары рук. Иветта – наш штатный повар, она отвечает за церемониальные трапезы. Мерри работает в саду, Мороуз продает урожай. За ремонт дома в основном отвечает Хильда, а Оли – за прочие мелочи, и в доме, и в дендрарии. Но, как ты и сама прекрасно видишь… – он указывает на то самое окно, которое я только что заколдовала. Оно снова начинает протекать. – …Дополнительная помощь мне не помешает.

– Вам нужен кто-то, кто сможет нормально работать. А я – простая ведьма музыки.

– Тебя можно охарактеризовать многими словами, но «простой» в этом списке не будет, мисс Сэйка, – усмехается Фрэнк. – Твоя вчерашняя игра меня невероятно тронула. Я чувствовал, как Кайя обнимает меня. И слышал ее голос. И все это – без единого заклинания.

– Вы мне просто льстите, чтобы я согласилась поработать, – улыбаюсь я, и Фрэнк смеется, похлопывая себя по колену.

– Как я уже говорил, большой оклад предложить не могу, а вот крышу над головой… – Он смотрит на меня. – Хочешь поработать в Ясеневых садах, Сэйка? По крайней мере, до тех пор, пока не наберешься храбрости высадить прах сестры. Или до тех пор, пока тебя не позовет в дорогу следующее большое приключение. Неважно, что из этого произойдет раньше.

Я моргаю, огорошенная такой формулировкой, и неуверенно отвечаю:

– Это надо как следует обдумать. Не возражаете, если я возьму паузу до завтра и отвечу утром?

Фрэнк с улыбкой поднимается с кресла и забирает опустевшие чашки.

– Безусловно. Иначе и быть не может.

* * *

Тем же вечером, поднявшись наверх, я зажигаю несколько свечей и расставляю вокруг ванны на изогнутых ножках. На стеллажах – баночки с фиолетовыми лепестками. Я открываю одну – нос приятно щекочет аромат лаванды – и сыплю горсточку в воду.

Затем запускаю ногу в теплую воду и едва не плачу. Развязав платок, провожу рукой по проплешинам. В ладони – пучок вылезших черных волос. Сердце тоскливо сжимается. Я со вздохом скручиваю их и бросаю на пол.

Стащив шелковые перчатки, прищуриваюсь, разглядывая дряблую кожу, покрытую старческими пятнами. Сгибаю ноющие пальцы; костяшки щелкают. После этого опускаюсь в воду целиком – сначала руки, а затем и все тело.

И, глубоко вздохнув, раздумываю о предложении Фрэнка. Уехать или остаться – вот в чем вопрос, Фи.

Я погружаюсь в ванну, и ароматная вода мягко трогает горло. Тут так тихо; груз совершенных ошибок давит мне на плечи. Но, в конце концов, я заслужила наказание за свое поведение. Вела себя как трусиха. И даже не могу заставить себя предать твой прах земле, Фи, а ведь это – дело пяти минут.

Ты доверила мне важную задачу. И я, стоя возле твоей кровати, крепко сжимая полупрозрачную твою ладонь, пообещала, что выполню ее.

Но уже два года бегаю от нее, таская воспоминания о тебе вместе с мешком пожитков, и надеюсь, что однажды, пройдя по твоему пути, сумею набраться силы похоронить тебя. Но где же ее взять?..

Ты честно ждала, что я приеду сюда, зарою тебя в землю и отправлюсь навстречу следующему захватывающему приключению. А что, если я этого не сделаю? Ты так и будешь преследовать меня до тех пор, пока твой прах наконец-то не обретет покой? Или продолжишь расти на моей совести, как трутовик, станешь пустотой в моем разуме, той самой, с которой я вечно разговариваю и которая никогда мне не отвечает?

Какая же ты все-таки эгоистка, Фи. Разве не видишь, как твоя просьба терзает меня, и телесно, и духовно? Ты ждешь, что я пойду дальше как ни в чем не бывало. Но это невозможно. Да я и не хочу никуда идти. Потому что без тебя не будет никаких захватывающих приключений.

У меня нет ни капли твоей храбрости. И предстать перед твоими мужем и детьми с прямой спиной и поднятым подбородком мне не по силам. Вернуться в город, к родителям, я не могу, а на море – совершенно не хочу. Мне совсем некуда податься, Фи.

Может, мне просто уйти за тобой? Пойти за тобой по пятам, как бывало в детстве? Ты всякий раз прокладывала для меня путь, а я топала по твоим следам, оставшимся на песке, когда терялась.

Став подростком, ты обрезала волосы – спустя неделю я сделала то же самое. Тебе нравились музыкальные заклинания, и я выучилась игре на пианино, чтобы исполнять твои песни. Ты всегда обожала приключения и жила на полную катушку. И когда тебя не стало, я собрала вещи в мешок и отправилась в большой мир.

Я повторяла все, что делала ты, моя сестра. Но теперь мне некому подражать.

Ты умерла, Фи. И больше некому оставлять следы, по которым я могла бы идти вперед. Их нет. И тебя нет.

Горло привычно начинает першить, а на глаза наворачиваются слезы.

– Я не могу, Фиона. Не могу.

Я погружаюсь в воду с головой и сижу в темноте и тишине. От нехватки воздуха мысли в голове рассеиваются, боль в сердце утихает. Я хочу быть с тобой, Фи. Больше меня здесь ничто