Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

— Обычно к нам редко кто забредает… — сказала ужаска. — Потому что большинству людей не нравится запах. Это первый посетитель с… — Она запнулась и задумалась. — С… э-э… С-с-с… Ха! Понятия не имею! Не помню уже. — Она озадаченно рассмеялась. — Ха-ха! Во всяком случае, с чертовски давних пор. Последний посетитель был так давно, что я совершенно забыла, кто это был. — Она отступила на шаг и обеими руками указала внутрь башни. Её пальцы были такими тонкими, длинными и острыми, как карандаши. — Не желаете чашку чая?

Господи боже мой — приглашение! Вот уж чего я никак не ожидал. Дом ужаски! У меня уже был неприятный опыт с подобным. Тогда, когда я вошёл в антикварную лавку ужаски, а это, как ты знаешь, дорогой Хахмед, кончилось вовсе не хорошо! 13 Но я всё ещё был слишком ошеломлён, чтобы отреагировать с достоинством. Поэтому по-глупому ответил: — Э-э… разумеется! С удовольствием, большое спасибо! — Хотя мне больше всего хотелось развернуться и с криком убежать прочь, уже хотя бы из-за адского смрада. Слишком поздно! Проклятье! Теперь отступать было нельзя, и мне пришлось войти в это пропитанное чайчьим помётом здание.

Одни только угрожающие здоровью обстоятельства внушали мне величайшую тревогу. «Белая башня» — ну и смех! Башня из дерьма было бы куда точнее. Разве испарения жидкого чайчьего помёта не могли переносить болезни? Через микробы в воздухе? Я стал дышать совсем неглубоко и решил ни в коем случае ничего в этом здании не трогать. И всё же мне предстояло выпить там чашку чая, заваренного ужаской. От одной мысли об этом меня мутило. Я ненадолго задумался, не изобразить ли приступ слабости, но моих актёрских средств для такого не хватало. Так что мне ничего не оставалось, кроме как покорно последовать за ужаской в её заражённую башню. Я и дальше старался вдыхать как можно меньше и горячо надеялся, что всё это скоро закончится.

— Разумеется, я уже слышала, что вы на острове, — затараторила ужаска, поднимаясь передо мной по причудливо кривой лестнице из грубо отёсанных лавовых глыб. Внутри всё было иссиня-чёрным — и лестница, и стены. — Наша сигнальная почта от маяка к маяку действует безупречно. Ваше выступление в «Рыбе-факеле» уже стало частью островного фольклора. Вы ведь усыновили гумдуделя? — Она хрипло рассмеялась.

— Ах… в самом деле? — ошеломлённо отозвался я. — Обо мне сплетничают? Вот как! Значит, смотрители маяков и вправду общались друг с другом от маяка к маяку.

— Ну разумеется. Столько знаменитых гостей мы на острове тоже не принимаем. У нас уже бывал один популярный драконгорец, Грифиус, но живой Мифорез — это, конечно, куда более зажигательная тема для разговоров. Вы находитесь в зените своей карьеры. Вы ели запечённую рыбу-факел третьим блюдом, верно? Она была хороша?

— Спасибо, что спросили, — вежливо ответил я. — Она была даже превосходна.

Непринуждённое упоминание имени Одоструга дало мне понять, что она с ним знакома. А если, по её мнению, я находился в зените своей карьеры, значит, мне предстояло скорое падение, верно? Не было ли это уже пророчеством ужаски?

Внутри вонь была уже не столь бесцеремонной, как снаружи, но её вполне хватало, чтобы поддерживать лёгкую тошноту, охватившую меня. Подъём по кривой лестнице тоже ничуть не способствовал моему самочувствию. Однако мы быстро достигли первого этажа башни — того самого, который смотрители маяков обычно используют как жилое помещение. Как ты знаешь, я и прежде осматривал жилища ужасок. Поэтому меня не особенно удивила деревенская обстановка, состоявшая главным образом из необработанной сучковатой деревянной мебели, которая, по-видимому, никогда не встречалась ни со столяром, ни с рубанком. Эта ужаска тоже любила мебель в её естественном, необработанном виде. Там стояли и обязательные экзотические горшечные растения — такие, что не удивишься, если они вот-вот заговорят или запоют. А также различные гротескные устройства, на которые никакое надзорное ведомство не выдало бы разрешения. На стенах висели отдельные листы, похожие на архитектурные чертежи или разрезы башни, испещрённые химическими формулами. Повсюду на полу громоздились древние книги, настолько ужасочно-зловещие на вид, что к ним едва ли решился бы прикоснуться, опасаясь быть проклятым одним лишь касанием. Часть круглого помещения служила кухней, но мне не хотелось даже выяснять, что здесь готовят, каким образом и зачем.

Через вторую дверь я видел продолжение кривой чёрной лестницы, которая, вероятно, вела вверх, к сигнальной лампе. Четыре маленьких окна многоцелевого помещения, на подоконниках которых стояли подзорные трубы, были плотно закрыты. К основному аромату башни ужаски здесь примешивались ноты мускуса, пачули, ладана, камфоры и уксуса — коктейль, подвергавший мою обонятельную выносливость суровому испытанию. Ещё одна смесь запахов — сельдерея и чабера, белокочанной капусты, чеснока, карри и мидий — исходила от чёрного горшка на плите, где варился суп, которого я горячо надеялся не получить в качестве угощения. Кроме того, в густом воздухе висело странное пение, вероятно производимое горшечными растениями; оно напомнило мне о гумдуделях в моём гостиничном номере. Все картины на стенах висели вверх ногами. В основном это были красочные акварели с изображениями растений, каких мне прежде видеть не доводилось. Там же висела большая карта, представлявшая весь континент как единое, неразрывное растительное целое, если я правильно её истолковал. Под ней стояла кровать ужаски — авангардного вида сооружение из смело сколоченного плавника, на котором лежало не меньше двадцати разноузорных и вышитых подушек. С чёрного потолка помещения на нитках свисали похожие на живых чучела чаек с расправленными крыльями, а громадный круглый ковёр под нашими ногами состоял, если я не ошибаюсь, из орнаментально уложенных перьев этой породы птиц. Лишь теперь я понял, что и вся одежда ужаски была сделана из крошечных серых перьев. Включая шляпу.

Чтобы наконец хоть что-нибудь сказать, я спросил: — Э-э… Вы купили эту башню, арендуете её? Или даже сами построили?

— Ничего подобного! — простонала ужаска, выуживая своими тощими заострёнными пальцами тяжёлые чайные чашки с кривой полки. Она дунула в одну из чашек, взметнув огромное облако пыли и чайчье перо. — Мне, так сказать, поручили управление маяком на общественных началах. — Она усмехнулась. — Я эйдернорнская ужаска-алиби.

Она налила чай в чашки из чайника, который выглядел так, словно уже