Судьбы людские - Михаил Иванович Смирнов

– Мне один умный человек сказал по большому секрету, что этот закон специально придумали. – Покрутив головой, Алёшка Гунявый склонился к соседу и приглушённо зашептал: – Кто первым приходит к магазину? Вот, правильно мыслишь, алконавты, у которых шланги горят! А милиционер сидит и с одного взгляда определяет, кто пьянь подзаборная, а кто хороший человек, и всех алконавтов на бумажечке записывает: Васька Корявый, Петька Лисичкин, второй Петька, Андрейка сын Семёнихин, Алевтина с рыжей Танькой Малуевой… И тут замечает, что чужак в магазин нырнул, а оттуда с пузырьком вышел. Ага, значит, новый алкаш в райцентре появился. Надо его на карандаш взять. И кричит ему: «Стой там – иди сюда!» И начинает мурыжить, кто да откуда, зачем и почему, местный или залётный и морали читает, пока алконавт не взмолится, а потом его на карандаш берёт. Ага… И в списочек – раз, миленького! А в конце месяца бумаги относит начальству. Там милицейские бухгалтеры сидят и подсчитывают, сколько алкашей было в прошлом месяце, а скока в этом стало. Если меньше алконавтов пришло – премию выписывают милиционеру за хорошую работу, а больше появилось – это плохо. Значит, ему придётся в выходные работать. Будет по домам ходить, всех алкашей вылавливать, потом загонит в красный уголок при управлении и начнёт лекции от пьянства читать. Понял? Я однажды сунулся в управу, гляжу, а там тьма-тьмущая этих алкашей: и молодые, и старые, и мужики, и бабы, даже девки есть. Страсть – сколько напихали в зал! Ага…

Старик Ефим долго сидел, наморщив и без того морщинистый лоб, и думал над Алёшкиными словами. Голова плохо соображала после вчерашнего. Перебрали с соседом, бычка обмывая. И так прикидывал, и этак. И на магазин взглянет, откуда нет-нет да выныривали алконавты и быстрее бежали за угол, чтобы опохмелиться. Старик сидел, загибал пальцы, что-то подсчитывая, а потом хекнул и погрозил пальцем.

– Э, врёшь, Алёшка, – сказал старый Ефим и засмеялся. – Ты, как с мальства помню, всегда брехуном был. Ага, премия… А если милиционер не всех запишет, а оставит на прозапас, тогда как, а? Эдак можно каждый месяц получать премии. Хе-х! Меня на мякине не проведёшь!

Алёшка Гунявый опять почесал щеку, посматривая по сторонам, а потом ткнул пальцем.

– Вон, глянь, Фома Неверующий, – показал он. – Видишь, на лавке второй милиционер сидит? Как – ну и что? Вот он, по званию старше, поэтому караулит первого милиционера, чтобы всех записывал, а не обманывал. А вон там, если туда посмотришь, ещё один за кустиками прохаживается. Этот глядит за вторым, чтобы он работал, а не гонял лодыря, и за первым наблюдает, который алкашей вылавливает возле магазина и в списочек заносит. Это борьба с пьянством идёт. Даже в газетах писали. Не видел, говоришь? Газеты нужно читать, а не в уборную с ними ходить. Ага… Вот так наша власть искореняет обманщиков и алконавтов. В общем, как бы доверяй, но в то же время – проверяй. Поэтому в нашей стране не принято обманывать. Нет, почему же, иногда можно обманывать, если польза будет человеку и стране, а так просто взять и обмануть – ни-ни, даже не вздумай. Иначе в списочек попадёшь. А в милиции тем более не врут. Я точно знаю. У моей троюродной бабки, которая в соседнем райцентре живёт, внучатый племяш по дедовской линии был милиционером. Видел его. Важный из себя, а какой здоровенный – страсть! А серьёзный – прям ужас! Его на все гулянки приглашают, чтобы драк не было. Ага… Чуть что не так, сразу за шкирку и в участок тащит. Вот этот племяш никогда не врёт, потому что – милиционер! – Дед Алёшка сказал, и важно ткнул пальцем вверх. – Когда был в гостях у бабки, племяш научил меня, как нужно ходить в магазин. Так, на ушко шепнул, по-родственному значит… Но я не стану тебе секрет выдавать, потому что это военная тайна, так сказать. – И встрепенулся, ткнул пальцем: – Гляди, все алконавты разошлись, а теперь я пойду в магазин, покручусь, а когда увижу по приметам, которые известны мне одному, что меня никто из милиционеров не караулит, куплю беленькую и спокойненько пойду домой, не страшась, что меня внесут в списочек алконавтов. Ладно, Фимка, ты сиди, кумекай, как водку взять и на карандаш не попасть, а я в магазин пошёл. Моё время пришло…

И поднявшись, Алёшка Гунявый надвинул кепку на глаза, позыркал по сторонам, приложив ладонь к козырьку, потом сунул руки в карманы замызганного пиджачка, вжал голову в плечи и сгорбился, словно хотел стать поменьше росточком, и торопливо засеменил в магазин.

Дед Ефим сидел, продолжая о чём-то думать, бормотал под нос и загибал пальцы – видать что-то подсчитывал, а потом не удержался и пустился следом за соседом.

Алёшка Гунявый зашёл в магазин.

– Здорово, девоньки! – Он приподнял фуражку – блеснула лысина. – Прям с каждым днём всё краше и краше становитесь. Эх, был бы помоложе, показал бы кузькину мать. Ни одну бы не пропустил, а может, сразу бы на всех женился. Ага…

– Здорово, дедка Алёшка, – отозвалась продавщица и поправила на высокой груди халат. – И я девчонкам говорю, был бы Гунявый помоложе, не раздумывая, выскочила бы замуж. За ним, как за каменной стеной – ничего не увидишь. Ага…

И рассмеялась.

– Какие твои годы, – отмахнулся дед Алёшка. – До пенсии далеко, как до Китая вприсядку. Успеешь, выйдешь. А может, я подумаю да сватов зашлю. Глядишь, ребятёночка состряпаем на старости лет. Ага…

Дедка Гунявый с важным видом прошёлся вдоль прилавков, рассматривая, что лежит на витринах, потом подошёл и ткнул пальцем.

– Поди сюда, Валюшка, – сказал он. – Мне бутылку беленькой, кило рожков или макарон – без разницы, дешёвенькие консервы – три, нет, лучше пяток штук, «Приму» штук двадцать, – наморщил лоб, вспоминая, а потом снова стал перечислять мелочовку, какая нужна была.

– Дед Алёшка, пенсию получил? – выкладывая на прилавок товар, сказала продавщица. – Много покупаешь.

– А ты разве не слышала? Я же отказался от неё. Даже в газетах написали, в пример другим ставили, что Алёшка Гунявый отказался от пенсии. Могу показать эту газетку. Ага… Мне наследство прислали. У меня родственник, что по отцовской родне, седьмая вода на киселе, он в самой Америке жил. Ага… Помер, царствие небесное. Наследников искали по всему миру, в каждую избу заглядывали и никого, кроме меня, не нашли. Вот и прислали. А я теперь трачу направо и налево. Покупаю всё, что душа пожелает. Ага, я же богатым стал. Вот думаю,