Золотые жилы - Ирина Александровна Лазарева

Но и это был не конец, краски сгущались, события разворачивались так скоро, так стремительно, что все иллюзии, какие он еще мог питать, развеялись без следа.

Через несколько дней работ над восстановлением рудников Джон обнаружил, что новый управляющий втайне отменял почти каждое его распоряжение. Это было последней каплей. Он едва сдерживался, когда поймал русского инженера буквально за руку, и тот вынужден был признаться в том, кто отменил указ Джона.

– Очень хорошо, – сказал Литтлпейдж. Всегда приветливое лицо его преобразилось, оно побледнело так, что даже в полутемной шахте невозможно было не заметить это. Всегда радушные глаза его, простые, честные, теперь были злы. – Полагаю, мне здесь больше делать нечего.

Русский инженер, поняв, что добился того, что и нужно было от него, улыбнулся и промолчал. Это был высокий холеный человек в дорогом костюме и белых перчатках, напоминавший скорее аристократа из царской России, чем советского специалиста. Бородка его была ухожена, тонкое лицо с просвечивающей кожей, как у светской барышни, напоминало женское и всегда было неприятно простому грубоватому Джону – до того изящны были дуги бровей и черты глаз; по всему видно было, что он тратил очень много времени на то, чтобы заботиться о своей внешности.

Они вдвоем молча взошли на подъемник, и вот тут-то случилось то, что окончательно убедило Литтлпейджа в правильности его подозрений и в его собственной прозорливости. Не успел подъемник подняться на два метра, как раздались оглушительные выстрелы, подобные сильным взрывам, и в тот же миг Джон почувствовал, как пули просвистели в воздухе в нескольких дюймах от него. За спиной посыпались камни. Кто-то пытался убить их. Но целиться могли только в него, Литтлпейджа, ведь именно он всем здесь был как кость в горле, он всем ставил палки в колеса! Он мешал им до такой степени, что они готовы были расправиться с ним!

Как испепеляются нервы в секунды настоящей опасности, когда жизнь может оборваться в любой миг, как лихорадочно проносятся мысли в голове одна за другой, свистя, словно пули. И в то же время сколь чудовищная наступает ясность в уме, и вместе с ней приходит какое-то обжигающее, восхитительное прозрение, словно с глаз резко сбрасывают пелену. Но к счастью, подъемник продолжил свой ход, унося их на безопасную высоту.

Не говоря ни слова напуганному русскому инженеру, который мог бояться не только выстрелов, но и подозрений в соучастии, Джон уехал из шахты в поселок. Они сняли с Джорджией на время восстановления шахты небольшой уютный дом, с которым пришлось расстаться намного раньше, чем они полагали. Уже на следующий день они отправились первым же поездом в Москву, где инженер доложил о событиях в Катале Серебровскому.

Он просил отпустить его в США и говорил, что не может работать в таких условиях. Но Александр Павлович, вновь употребив свой дар убеждения, все же уговорил Литтлпейджа остаться. Он обещал разобраться с управляющими и инженерами в Катале и слово, данное Джону, сдержал: Серебровский сразу приступил к расследованию, и вскоре управляющего рудником и нескольких инженеров судили за саботаж. Управляющий получил десять лет, наивысший на тот момент тюремный срок в Советском Союзе, а инженеры – меньшие сроки. Казалось, справедливость восторжествовала и маленький частный случай умышленного уничтожения рудников был улажен.

Однако Литтлпейдж – тот самый Литтлпейдж, который в начале своего путешествия в Россию был далек от политики, толком не понимал, кто есть Сталин, а кто есть Троцкий, и свято верил в то, что политика не может мешать делу добычи золота или руды, – усомнился в том, что случай этот был частный, он усомнился в том, что данный саботаж не был частью общего плана вредительства по Уралу, потому что если в других регионах партийные лидеры постоянно голосили в газетах о вредителях, то Кабаков – «вице-король» Урала – хранил упорное молчание. Да, Литтлпейдж теперь подозревал партийную верхушку Урала в умышленном развале промышленности целого региона, и после случая с покушением на его жизнь даже Джорджия уже была не так уверена в том, что ему привиделись заговоры и заговорщики.

Но и это было еще не все. Так случилось, что американского инженера ждали новые разоблачения и открытия.

Одним из последних поручений Литтлпейджа в России, в 1937 году, была просьба о помощи Риддерским рудникам: вновь эти исключительные месторождения были на грани разрушения. В результате обвалов и затоплений тысячи тонн руды были уже безвозвратно потеряны, и судьба всего месторождения висела на волоске.

И опять они вместе с женой прибыли в Казахстан. Удивительно, но призошедшее на этих рудниках мало отличалось от того, что случилось в Катале. Риддерские рудники работали вполне успешно в течение трех лет после отъезда Джона. Два молодых инженера, в которых он был уверен, следовали его инструкциям, и рудники развивались.

Все изменилось после приезда инспекции из Алма-Аты. Комиссия ввела преобразования, которые были крайне губительны для рудников. Примеров таких сомнителньых преобразований было много, но самый вопиющий пример, который не оставлял сомнений в том, что действия комиссии были умышленными, относился к установке системы вентиляции и улавливания пыли. Эта система была крайне необходима для плавильного производства, где стояла свинцовая печь: установка такой вентиляции значительно снизила бы вред для здоровья, наносимый работникам опасного производства. Однако эту дорогостоящую систему установили в блоке фильтров на заводе, где даже не было вредных газов или пыли!

– Нет, – сказал он вечером Джорджии, – такое действие нельзя объяснить простой глупостью. Те два инженера на рудниках отличались исключительными способностями. Они прекрасно понимали, что делали.

– Но зачем? Зачем им это делать? Ведь это их работа, она кормит их… Как может человек намеренно разрушать предприятие, от которого зависит его же жизнь и благополучие? Я не могу это понять. Это граничит с каким-то самоубийственным безумием.

– Значит, для них должно быть что-то более важное и значительное, чем собственная работа и карьера. Я уверен, что именно это большее и движет злоумышленниками.

Литтлпейдж вынужден был написать подробный отчет, в котором он не мог скрыть того факта, что разрушительные преобразования начались с момента вмешательства в работу рудников испекционной комиссии.

Этих инженеров, как и многих других специалистов, арестовали за участие в заговоре вредителей советской промышленности по всей стране.

Позже Литтлпейджу показали письменные признания инженеров, с которыми он работал в 1932–1933 годах, из них он узнал, что специальные комиссии ездили по Советскому Союзу и