Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

class="p1">Мне становится неловко. Я перестирала им одежду и перед отъездом заставила помыться. Чтобы домой они вернулись чистыми и опрятными. Мне хотелось проявить уважение.

Ри разглаживает на Леви рубашку, принимается заправлять в брюки.

– А это что? – глядит она на ремень. – На тебе этого не было, когда я отправляла тебя в путь.

Леви приосанивается, делаясь еще выше.

– Это мне дал мистер Стейнбах. – Он подтягивает ближе к матери пряжку. – Видишь, мама? Это ковбой на лошади. Как на родео. – Лицо у него светится гордостью.

Ри берет со стола фотографию. Вглядывается в снимок, затем смотрит на пряжку.

– Да, – говорю я, – это тот самый ремень. Его купили Джозефу. Муж захотел, чтобы он принадлежал теперь Леви.

Ри протягивает руку к Леви:

– Дай мне посмотреть поближе.

Мальчик расстегивает ремень, вытягивает из брюк.

– Видишь, мама? Ковбой машет шляпой в воздухе, а конь пытается его сбросить. Прямо как в кино.

Ри проводит пальцами по пряжке, затем переворачивает. На обороте ремня ножом выцарапано по коже имя Джозефа.

– Кто написал это имя?

– Джозеф.

– Собственной рукой?

– Да.

Она проводит пальцами по надписи. Медленно обследует каждую букву. Меня подмывает ее остановить. Такое чувство, будто она прикасается к Джозефу.

– И все равно вы отдали его моему сыну?

– Так решил муж. Он захотел, чтобы ремень достался Леви.

– И вы согласились?

– Разумеется. Ради этих мальчиков я сделаю что угодно.

Она долго сидит в раздумьях.

– Подождите здесь.

Ри уходит в чулан. А я беру в руки ремень, прижимаю к груди. Мне не хочется с ним расставаться.

Наконец Ри возвращается с небольшим крестом из оленьей кожи, отделанным бусинами. Кладет его на стол. Проводит по бусинам кончиками пальцев – точно так же, как по буквам на ремне.

– Это крест из рук моей бабушки. Именно его она держала, когда мы ее нашли.

Ри придвигает мне его по столу.

– Я хочу, чтобы он принадлежал вашему мужу.

На меня накатывают слезы.

Ри вкладывает мне в руку крест. Крепко сжимает мою ладонь.

– Вы хорошая мать, – говорит она. – А ваш муж – хороший отец.

Огня в ее глазах как не бывало. Лед тоже исчез.

Непрошеный гость

Дэнтон

Услышав, как хлопнула дверца машины, я ощутил в груди ледяной страх. Я узнал этот звук.

Донеслись тяжелые шаги, шумное дыхание – и вот на пороге возник Два-Пальца. Падавший снаружи свет вырисовывал в дверном проеме его громадный неказистый силуэт.

Он даже не взглянул ни на меня, ни на Карла-Мартина. Прошел прямиком через комнату туда, где малыш Рубен разговаривал с дедушкой. Увидев Два-Пальца, Рубен мигом улизнул под стол.

– Я его забираю, – сказал Два-Пальца.

Старик-индеец с неподдельной радостью хлопнул в ладоши.

– Ах, как славно! – воскликнул он. – Вот хорошо! Я очень надеялся вас увидеть.

Ответ был очень странный – совершенно не вяжущийся с контекстом и ничем не объяснимый.

– Заткнись, старик, – отпихнул его в сторону Два-Пальца. – Ты вообще тут ни при чем.

– Ну как же, очень даже при чем, – ответил Одинокий Пес и указал на деревянный ящик для растопки возле печки: – Вы садитесь, садитесь.

Остальные наблюдали за этим с немым изумлением. От бесцеремонного вторжения Два-Пальца все мы застыли на месте. И поведение старика вызывало величайшее недоумение.

Между тем Одинокий Пес выбрался из любимого кресла и протянул агенту руку для приветственного пожатия:

– Создатель говорил, что вы придете.

Но Два-Пальца его жест проигнорировал.

– Я здесь не для того, чтобы слушать твою бредятину. Я приехал за мальчишкой.

Одинокий Пес прохромал мимо него к книжной полке, достал бейсбольный мяч и свою старую потертую кожаную перчатку.

– А я вот думаю, вы здесь за чем-то другим.

Два-Пальца злобно зыркнул на него:

– Мне лучше знать, зачем я здесь.

Старик пригнулся, точно игрок на бейсбольном поле, готовящийся принять с земли мяч. Стукнул кулаком в перчатку.

– Ну, давай, бей, бей, – проговорил он, словно подражая инфилдеру[112], ожидающему подачи питчера.

Движение было привычным, отработанным. И поразительно проворным для человека его лет.

Одинокий Пес довольно улыбнулся, глядя на Два-Пальца:

– Я в свое время был очень даже неплохим шорт-стопом. Мимо меня ни один мяч не пролетал. – Глаза его лукаво заблестели.

– Заткнись, я сказал, – рявкнул Два-Пальца. Чувствовалось, как в нем нарастает раздражение. Я уже начал бояться за старика.

Но Одинокий Пес невозмутимо продолжал, при этом все подбрасывая и ловя перчаткой мяч:

– Да-а, на поле я был бесподобен. У нас вообще команда была хоть куда. Давно это происходило, еще в двадцатых. Все краснокожие. Играли в основном по резервациям. Иногда по мелким городкам. Ничего особенного мы собой не представляли. Просто компания индейцев, любивших бейсбол. Но вот был среди нас один парень. Здоровенный такой, тоже из лакота. Под два метра ростом, не меньше. Крученый подавал так, как никто другой. Казалось, летит прямо в голову, а потом вдруг резко снижается к внешнему углу зоны страйка, к самым коленям. И всякий раз – страйк!

Старик цепко зажал мяч большим и указательным пальцами и стукнул по нему запястьем, изображая, будто подает.

– Страшная штука – этот крученый мяч. Ни разу не встречал того, кто бы его отбил.

Я внимательно следил за Два-Пальца. На лице у него играли мускулы, кисти нервно сжимались.

– Я сказал тебе, заткнись.

– Он мог бы прославиться. Стать еще одним Чифом Бендером[113]. Черт, мы даже меж собой называли его Чифом. Вокруг него вечно крутились скауты, надеясь перетащить его в «большую лигу». Но этот парень был страшным выпивохой. На него просто нельзя было положиться. Мог взять и на несколько дней вообще исчезнуть. А потом явиться с таким видом, будто сорок миль бежал по бездорожью. Еле на ногах стоял.

Два-Пальца был уже на грани бешенства.

– Кончай тратить мое время, старикан, – прорычал он. – Если надеешься потянуть его, чтобы мальчишки сдернули куда подальше, то…

Одинокий Пес поднял ладонь, чтобы Два-Пальца замолчал.

– А еще этот наш Чиф очень любил белых женщин! И они его тоже привечали. Одну красотку он повстречал в окрестностях Иггл-Бьют, здесь, в Южной Дакоте. Очень хорошенькая штучка. Они быстро меж собой поладили, и мы его не видели дня три. А когда он к нам вернулся, то оказался уже женат.

На лице у старика расплылась проказливая ухмылка.

– Должно быть, адски жаркими выдались у него эти три дня.

Глаза у Два-Пальца превратились в узенькие щелочки.

– У них родился малыш. Прелестный такой мальчишечка. Для нас стал вроде талисмана. Вот только наш Чиф никак не мог остепениться. Продолжал цеплять девчонок. И однажды его жена решила, что больше не