Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

– Не знаю, Рубен. Дедушка со всеми людьми приветлив. Даже с самыми гнусными.

– Я слышал, мама хотела его убить. Она даже взяла свой здоровенный нож.

– Мама не станет его убивать.

– А я хочу, чтоб она его убила.

– Перестань, Рубен. Плохо так говорить.

– А мама так говорит.

– Она не должна была этого делать. Дедушка говорит, что сказанные слова могут попасть в руки. А потому нельзя говорить про убийство.

– Но он хочет разбить čhaŋnúŋpa.

– Все равно нельзя говорить про убийство.

– Я скажу Мистеру Боунсу, чтобы он его укусил.

– Мистер Боунс не станет никого кусать. У него и зубов-то уже нет. Перестань все это говорить.

– Укусит, если я ему скажу.

Я притянул Рубена к себе поближе. От страха он очень часто дышал и хлопал глазами. Я испугался, что он сейчас упадет на землю и начнет трястись. Я должен был его как-то остановить. Мне, конечно, тоже было очень страшно. Но я старший брат. И я должен иметь сильный дух. И должен показывать wóohitike.

– А пошли на наш холм? – предложил я. – Айда к горе бабочек?

– Гора бабочек! Гора бабочек! – стал повторять Рубен. Он перестал часто дышать и принялся щелкать ртом, будто ловя бабочек.

Я был рад, что догадался, как заставить его думать о другом.

Мое дело сторона

Брат Джеймс

Я польщен, конечно, что меня сюда позвали – но тут явно мое дело сторона. Мне просто хотелось убедиться, что мальчики доберутся до места и с ними ничего плохого не случится. Когда мой «студебекер» вытолкали из ямы, мне следовало бы отправиться своим путем. Но сидевшая у них в машине пожилая женщина сказала, чтобы я поехал с ними. А меня так в детстве воспитали, что ежели бабушка что-то велит, то лучше это сделать.

Я с самого начала просек, что здесь происходит нечто, совершенно меня не касающееся. А потому старался держаться поодаль, изображая добрую улыбку и храня спокойствие. Делать это было довольно легко, потому как женщины разговаривали меж собой и что-то стряпали на кухне, а мужской состав расселся в комнатушке, что здесь была вроде гостиной. Им самим едва хватило места – так что не было нужды создавать там тесноту еще и своим присутствием. А потому я просто зашел туда сказать свое «здрасьте», да и вышел наружу, предоставленный самому себе.

Я, в общем-то, привык быть один, так что скоротать время для меня не проблема. Как говаривала мама, надо просто уметь превратить ожидание в созерцание. А уж тут было что посозерцать и послушать! И широкое бездонное небо, и ветер, поющий свои вольные песни, и бескрайние земли, что на полпути в завтра. А потому я нашел себе небольшую ложбинку на холме недалеко от дома, лег на спину и уставился в небо. Рассудил, что, ежели меня кто позовет, я всегда могу вернуться в дом. Но не люблю ходить туда, куда меня не приглашали.

Я все вспоминал этот мрак и ужас, случившийся каких-то пару часов назад на восток отсюда. Столько было грохота и треска! И молнии прорезали тучи. И небо было черное, как ночью. А теперь вдруг тишь да гладь, и небо голубое, и солнышко вовсю сияет. Точно в другом мире оказался!

Я лежал в траве, размышляя о том, что ветер скорее воздействует на память, нежели на слух, когда заметил, что из задней двери дома выбежали мальцы, Леви с Рубеном. Они промчались почти мимо меня. Леви нес с собой что-то, завернутое, как младенец, в одеяло. От дома они припустили будь здоров, будто рассчитывая от чего-то сбежать.

– Эй, Леви! Рубен! – окликнул я ребят. – Это я, брат Джеймс. Куда вы так спешите? Остановитесь, расскажите, что стряслось.

Но мальчишки продолжали улепетывать, не обращая на меня внимания.

– Рубен! – крикнул я. – Это ж я, дядя Старая-Река! С головой как у tȟatȟáŋka.

Младший пацаненок на миг остановился, развернулся ко мне. Такого страха на лице я в жизни ни у кого не видал!

– Сюда пришел злой школьный дядька! Тот, что разбил дедушкину čhaŋnúŋpa. Нам надо спрятаться!

Тогда у меня все сразу в голове и сложилось. Леви нес не просто одеяло – там была эта самая čhaŋnúŋpa, бережно завернутая, как дитя. Видимо, им все же удалось сделать трубку из того камня, что они раздобыли в карьере. И теперь они боятся, что этот «школьный дядька» сломает ее так же, как и предыдущую.

– Ребят, никто и ничего вам не испортит, покуда с вами брат Джеймс, – сказал я. – Может, просто оставите ее у меня? Я за ней присмотрю.

– Нет, – ответил Леви. – К ней никто не должен прикасаться, кроме нас.

Я не знал всей картины полностью, но, судя по всему, это было связано с какими-то индейскими обычаями, которые вообще не моего ума дело.

– Понятно, – кивнул я. – Тогда, может быть, вы останетесь здесь со мной? Присмотрим за ней вместе.

Мальчишек не пришлось уговаривать дважды. Они перебежали в мое маленькое укрытие и залегли, прижавшись ко мне вплотную и буквально трясясь.

Я обхватил их рукой сразу обоих. Так приятно было обнять этих ребят. Почувствовать, что действительно делаешь добро.

Свое скатанное в сверток одеяло Леви положил между нами, как будто пытаясь понадежней спрятать. Я ощутил в нем что-то твердое.

– Там у тебя дедушкина новая čhaŋnúŋpa? – спросил я.

Он вскинул свои испуганные, широко распахнутые глаза и кивнул.

– А можно хоть глазком взглянуть?

Он медленно и очень осторожно развернул одеяло. Там лежала курительная трубка из красного камня, отполированная и блестящая, с маленькой резной черепашкой, словно по ней вползающей. Красота невероятная!

– Потрясающая трубка! – похвалил я. – Ваш дедушка будет очень доволен. А кто вам сделал такую чудесную вещь?

– Мы с Рубеном сделали.

Насколько я представлял себе сложность такого ремесла, это казалось почти невозможным.

– Вы? Вдвоем? – изумился я. – Два мальчугана?

Малыш Рубен настойчиво потянул меня за руку. Ему явно хотелось мне все объяснить.

– Мистер Дэнтон с мистером Стейнбахом объяснили, что и как делать. Но Uŋčí Ида сказала, что им нельзя и пальцем трогать камень. И тебе тоже нельзя. Нам дали инструменты дедушки Uŋčí Иды. И я сделал khéya, – гордо добавил он. – Я выпел ее из камня.

Наговорил он с гору – а смысла было с гулькин нос. Впрочем, услышал я достаточно, чтобы почувствовать в себе твердость и решимость. Неважно, что это – индейская трубка, рисунок или маленький кораблик из щепочки, – но когда ребенок что-то смастерил с таким старанием, брат Джеймс грудью встанет на пути любого, кто может это повредить. Детские