Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

– Я никому не дам повредить вашу трубку, – заверил их я. – Пока с вами брат Джеймс, никто к ней даже не прикоснется. И могу обещать, что и сам к ней не притронусь.

Пацанята поглядели на меня, полные доверия и благодарности.

Тут внизу холма я увидел, как из дома вышел мужчина. Шел он очень медленно, здоровенный такой бугай. Я мгновенно его узнал. Тот самый верзила, с которым я разговаривал в городе и который указал мне дорогу.

Леви крепко схватил меня за руку:

– Вон он, тот школьный дядька!

Меня даже замутило. Ведь он, быть может, выследил меня. Или же я своими вопросами навел его на след.

Тут меня такая злость взяла при мысли, что этот махина хочет обидеть маленьких мальчишек. Ведь это ж лютое бесчестье!

– Я сейчас спущусь и с ним поговорю, – сказал я ребятам. – Я сюда ехал, чтобы убедиться, что с вами все в порядке. И пока я в этом до конца не убедился. Во всяком случае, пока трубка не окажется в руках вашего деда, я не успокоюсь.

– Не надо! – вскрикнул Леви и вновь вцепился в мою руку. – Держитесь от него подальше! Он плохой человек.

Я широко улыбнулся, пытаясь его тем самым успокоить.

– Послушай, Леви, брат Джеймс за свою жизнь много повидал плохих людей. И этот тип ничем не хуже остальных.

Но пацаненок и не думал меня отпускать.

– Что вы будете делать?

– Точно не знаю. Но тебе уж точно не стоит волноваться. Сельские жители обычно неуютно себя чувствуют, общаясь с чернокожим. Поболтаешь с ними малость о худу́[114] – и они уже думают, что перед ними сам дьявол во плоти. Сбегают поджавши хвост. – Я тут же подмигнул мальчишке, чтобы он не воспринимал мои слова так уж серьезно. – Понятно, что некоторые предпочли бы видеть меня болтающимся на дереве.

И сразу понял, что с ним мне не следовало бы так шутить.

– Я не хочу, чтоб вы болтались на дереве! – серьезно вскрикнул он, едва не плача. Перепугался малец не на шутку.

– Не волнуйся, этого не случится. Никто и никого здесь вешать не собирается, особенно учитывая, кто у нас тут собрался. Просто мне нужно вмешаться в это дело, пока все не устаканится. Не бойся, он ничего мне не сломает, чего не поломали до него. Но на всякий случай, может быть, вам стоит, пока он не смотрит, смыться куда-нибудь подальше. Осторожность никогда лишней не бывает.

Я старался говорить об этом как о каком-то будничном деле – словно тут вообще нечего бояться. И все же страха вовсе не имеют разве что дураки да сумасшедшие – а брат Джеймс не был ни тем и ни другим. А потому то, что выставлял я снаружи, сильно отличалось от того, что было внутри. Я видел этого школьного агента вблизи, и в его глазах не было жизни. В глубине души я даже думал, что с этим типом шанс быть повешенным куда реальнее, чем я пытался показать.

И тем не менее раз уж занял какую-то позицию, так держись до конца. А моя позиция была между этим верзилой с мертвыми глазами и мальчишками. У каждого есть свой великий час, и никто не знает, когда он настанет. Лучше этот вопрос оставить для небесной канцелярии и просто делать то, что от тебя требуется.

А потому я выбрался из нашей ложбинки и двинулся вниз, внимательно следя за этим школьным типом. Он все ходил туда-сюда, причем вид у него был очень взбудораженный. И это призвало меня к еще большей осторожности. Когда люди с мертвыми глазами приходят в ярость, они вообще не знают границ.

Я решил пока что затаиться, дожидаясь наилучшего момента. Очень скоро здоровяк сел на лежащее бревно и опустил лицо в ладони. Это меня вообще обескуражило. Вот уж чего никак не ожидаешь от человека с мертвыми глазами – так это проявления печали. А передо мной было не что иное, как печаль.

Спустя минуту из дома вышла женщина по имени Лилли – та, что замужем за долговязым фермером на DeSoto. Вид у нее был осторожный и испуганный. Она приблизилась к школьному агенту сзади, опустилась на коленки и положила ему руку на плечо. Тут уж вообще все потеряло здравый смысл. А если чему-то брат Джеймс и научился в своей жизни, так это тому, что ежели перед тобой происходит какая-то бессмыслица, то правильнее тихо постоять в сторонке и понаблюдать.

А потому я развернулся и пошел обратно на холм к мальчикам. Коли хочешь защитить кого-то от беды, то лучше точно знать, откуда эта беда нагрянет.

Синешейка

Карл-Мартин

В комнате сделалось душно и темно. Зачем Одинокий Пес нацепил на окно одеяло, не знаю. Сам он сидел, откинувшись в кресле-качалке, с полуприкрытыми глазами и еле заметной улыбкой на губах. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь легким поскрипыванием его кресла.

Снаружи доносился приглушенный голос Лилли, что-то говорившей школьному агенту. Это сколько ж храбрости в ней оказалось! Такого качества я за женой еще ни разу не замечал. И все же мне не избавиться было от тревоги. В этом Два-Пальца сидела какая-то пугающая безжалостность. Одно то, что Одинокий Пес ошарашил этого парня откровениями насчет его отца, еще не означало, что жестокость в нем сошла на нет. Напротив, это могло его сделать еще более опасным.

Меня тянуло пойти к Лилли, однако из опыта работы в индейском интернате я хорошо уяснил, что без позволения уйти от старшего – большое оскорбление. А мне очень не хотелось оскорблять этого человека. Все мы были гостями Одинокого Пса, и в нем ощущался какой-то необычайный авторитет, который я не желал поколебать.

Я надеялся, Дэнтон мне поможет. Но тот молча глядел в пол, уперев локти в колени и сложив ладони, будто бы в молитве.

Окутывавшее нас молчание было физически ощутимо. И с каждым мгновением беспокойство во мне нарастало.

Одинокий Пес ничего не говорил, но было ясно, что он все подмечает.

Старик вытянул из кармана рубашки сигарету без фильтра, закурил ее от спички, которую зажег, чиркнув ею по джинсам на бедре. Затянулся.

– Не волнуйтесь, – сказал он мне с кривой усмешкой, как будто прочитав мои мысли. – С вашей женой все будет в порядке.

Он сделал еще пару глубоких затяжек.

– Вам надо научиться больше доверяться происходящему. Создатель сам заботится о