Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

станет с этим мириться. Потащила его в суд. Белый судья, и правосудие для белых. Мальчика отдали на воспитание матери. А Чифу велели держаться от него подальше, иначе посадят за решетку и выбросят ключи. Это разбило сердце Чифу. Он так любил свое дитя! Говаривал, бывало: «За всю жизнь у меня только и были две настоящие радости: этот малыш и мой крученый».

Старик вновь зажал двумя пальцами мяч, будто собираясь его крутануть.

– Он даже мальчонку своего звал в честь этой знаменитой крученой подачи. Называл его «мой малыш Два-Пальца».

В комнате повисла мертвая тишина.

Я почти три месяца работал бок о бок с Два-Пальца и ни разу не видел такого выражения на его лице.

Несколько пар глаз были прикованы сейчас к нему. Все ждали, что он будет делать. Я переглянулся с Карлом-Мартином, полагая, что уж вдвоем-то мы сумеем его остановить, если Два-Пальца двинет на старика. Но ничего подобного не произошло.

Он сделал шаг вперед, пару раз глубоко и шумно вздохнул, после чего тяжело опустился на ящик с лучинами и уставился в пол. Вся злость и напряжение в нем разом сдулись.

Лилли, Ида и Ри наблюдали за происходящим из кухонной двери. Ри сжимала в руке большой мясницкий нож. Не сомневаюсь, она пустила бы его в дело, если б Два-Пальца только сунулся к ее сыновьям. За спиной у нее стоял Леви. Рубен с опаской выглядывал из-под стола.

Так, в молчании мы сидели, наверное, минуты две, слыша лишь шумное стесненное дыхание Два-Пальца да хлопанье на ветру снаружи надорванного куска толя.

Наконец Два-Пальца поднял глаза на старика.

– Мой отец? – произнес он по-детски жалостливым голосом.

Одинокий Пес кивнул.

На лице у Два-Пальца отразилась душевная мука. Как будто с него внезапно сдернули всю накопившуюся за долгие годы злость, ненависть, жестокость, и остался лишь обиженный, ранимый и страшно перепуганный мальчик.

– Каким он был? – тихо спросил Два-Пальца.

Одинокий Пес прошаркал к нему, сел рядышком на самый край ящика и положил ладонь агенту на плечо. Еще ни разу я не видел, чтобы кто-либо рискнул прикоснуться к моему бывшему начальнику.

– Он был хороший человек, – сказал Одинокий Пес таким же еле слышным, как и у Два-Пальца, голосом. – Могучий такой здоровяк с нежной и чувствительной душой. Он не хотел, чтобы кто-либо это раскусил. А потому всегда нацеплял маску грубости. В разъездах мы частенько с ним селились вместе и разговаривали допоздна. Он говорил, что его мальчика ждет достойное будущее. Что сын не будет таким же пьянчугой, как он сам. Он хотел, чтобы его отпрыск проникся древними индейскими традициями. Но краснокожие в резервации не хотели иметь с мальчонкой дела. Считали, в нем слишком много от wašíču.

Два-Пальца вперился взглядом в пол. Дыхание его стало отрывистым.

– Когда мать брала его с собой в гости к своим белым подругам (а она была из тех, что ходят в церковь), то они клали на пол покрывало и требовали, чтоб ее ребенок сидел на нем. Мол, им не хотелось, чтобы этот полукровка как-либо касался их пола. И бедный мальчонка вынужден был сидеть в одиночестве, пока другие дети играли вместе. Ему не позволялось вообще к ним близко подходить.

Два-Пальца ничего не сказал. Дыхание его сделалось тяжелым. Он разжимал и снова стискивал кулаки, молча уставясь в пол.

Наконец он медленно поднял голову и поглядел на старика.

– Он любил меня? – еле различимо спросил верзила.

Улыбнувшись, старик похлопал его по колену.

– Сильней, чем что бы то на свете.

– А вы знаете, где он сейчас?

– Думаю, в мире мертвых. Кто-то говорил, он до смерти замерз в Уайтклэе.

Два-Пальца встал, понуро, вразвалку направился к двери. Толкнув створку, вышел наружу. Дверь после его ухода несколько раз стукнулась и застыла.

Мы переглянулись. Никто не решался даже двинуться с места.

Лилли все так же стояла в дверях кухни. Затем, тихо пройдя через комнату туда, где сидел Карл-Мартин, она наклонилась и что-то ему прошептала. Он шепнул что-то жене в ответ и пожал ей пальцы.

На мгновение они словно застыли, сжимая друг другу руку. Потом Лилли поцеловала его в щеку, выпрямилась и вышла из дома вслед за Два-Пальца.

Отнятые жизни

Лилли

Когда этот мистер Два-Пальца поднял взгляд на дедушку Одинокого Пса, я в нем увидела маленького беззащитного мальчика, полного затаенной обиды и тоски.

И все равно мне страшно было к нему приближаться. Я видела, как он держался в нашем доме. И видела, как он ворвался в дом к Одинокому Псу, явившись забрать мальчиков. Он был разозленным человеком, и в какой-то момент его гнев превращался в серьезную угрозу. Так что я поняла, почему Ри при нем не выпускала из рук свой огромный нож.

Он сидел ко мне спиной, сгорбившись на бревне, спрятав лицо в ладони.

– Мистер Два-Пальца, – позвала я.

Я старалась говорить очень тихо. Мне не хотелось всколыхнуть в нем гнев.

Он не ответил.

Тогда я опустилась рядом с ним на колени и коснулась его плеча:

– Мистер Два-Пальца.

Он даже не взглянул на меня.

Я не знала, что ему сказать, но память о Джозефе придала мне крепости.

– Когда-то у меня был сын. Он был таким же, как вы. В нем текла кровь наполовину wašíču, наполовину лакота. Но он не был таким сильным, как вы. И он отнял у себя жизнь.

Мистер Два-Пальца повернулся ко мне. В его глазах стояла пустота. Он услышал и понял, что я сказала, но его самого рядом не было. Его жизнь оказалась отнята уже очень давно.

Плохо так говорить

Леви

Я рад был, когда этот злой дядька вышел за дверь. Мама велела нам с Рубеном убежать и спрятаться. Все это время она держала в руке большой кухонный нож.

– Пусть только вас тронет – я его убью, – сказала она.

Мы с братом побежали в наше с ним потайное местечко. Оно дальше по балке. Мы с Рубеном всегда там прячемся, когда мама на нас сердится.

Я нес с собой завернутую в одеяло čhaŋnúŋpa. Прихватил, когда мы выбежали из дома. Мне не хотелось, чтобы школьный агент ее забрал.

– Рубен, надо бы спрятать čhaŋnúŋpa. А то этот школьный дядька может ее разбить.

– Ненавижу этого дядьку. Он хотел меня забрать.

– Но не забрал же. Что будем делать с čhaŋnúŋpa?

– Почему деда с ним так мило разговаривает? – спросил Рубен. Он был ужасно огорчен. – Еще и показал ему свой бейсбольный мяч с перчаткой.

– Деда со всеми приветлив.

– Но он показал ему свои бейсбольные