В страну мрака. Крещение огнём - Владимир Владимирович Личутин

прежде, при Иване Калите, была царская сокольня, откуда до места ссылки оставалось верст тридцать. Через каждые десять верст стояли кушные избы, где жили постоем кушники – гулящие парни и держали лошадей или оленей. Гоняли ямщики и царскую почту, возили арестованных и ссыльных, ходили обозами со всяким едомым и расхожим товаром, и вся эта служба ложилась на плечи деревенского мира, в семнадцатом веке влачившего нищенское существование. Этой дорогой попадал в ссылку Аввакум с семьею в декабре 1664 года… А далее не хватило прогонных денег у воеводы, но крестьяне отказались платить, да и свободных олешек не нашлось.

От слободы (Сокольни Новой) до Пустозерска была зимою другая, более тяжкая попажа: ехали на оленях через Малоземельскую тундру на малых нартах по два человека, и ночуют они в тундре («на сендухе») на голом месте; от Кузнецовой слободы, откуда начинался путь по снежной равнине, тайга только в двух местах по руслам рек, верст за 150, а другая тайбола верст за 200 будет, а меж ними болото, мрак и стужа, и даже не срубить теплинки, чтобы запалить костерок, сварить хлебово: если с собою не прихватил дровишек – помирай. Этой дорогой шли поморы оленьими аргишами, везли мороженую рыбу в кулях и битую птицу с Печоры, до Большой Слободы с перевалкой на лошадей – и далее, через (Лампасню) и Пинегу, по торговой нужде в Москву за 1800 верст. И хорошо, если укладывались в два месяца.

Братцы мои, дорогие… если и есть на земле конец света, так он тут, в Мезенской волости, на Зимнем берегу, кочевьем от Окладниковой слободы, до Пустозерска; а далее на восток к Ямалу и за Обь редкой человек хаживал, кроме груманланов. Эту навеки замерзшую угрюмую «сендуху» никому не уломать, и свои права на северное Приуралье имеет только мать Стихея, Господь и мезенский мужик, глубоко укорененный под Полярной звездою, володетель тысяч безмолвных островов, однажды вставших из глубин Ледяного Скифского Океана; а ему в подручники Господь определил ершистого находальника с Пинежки и Кулоя, кому любое море – по колено.

Пустозерский острожек был заложен через год после Мангазеи, чтобы стеречь путь на восток. Хотя за промыслом поморы ходили в те земли ещё за сотни лет; и вообще история тамошних мест до сих пор не изучена, как таинственна вся Арктика и Скифский океан. Десятки народов жили на северах прежде русских скифов и иранцев; какие-то исчезли из человеческой памяти, другие, ожидая резкое похолодание, откочевали из-под Полярной звезды ещё три тысячи лет тому и на их место пришли русские скифы. О человеческой истории не говорят ни черепки, ни кости, и только по названиям крупных рек и материков можно предположить о неких природных катаклизмах, нарушавших спокойное течение жизни…

Лишь по неверным сведениям нам представляется, что Мангазею и Пустозерскую таможню зарубили при царе Борисе Годунове. Эти места были оживленными и густонаселенными задолго до появления русских скифов. Мезенские поморы хаживали за промыслом в устье Печоры, плавали на Колгуев и Вайгач, на Шараповы Кошки, на Ямал и Матку, откуда был древний путь на Грумант. Печерское море бороздили в летнее время сотни кочей, лодей, шняк и карбасов, в Ледяном океане ещё в досюльные времена, задолго до появления самодинов и до Баренца, погибли тысячи мореходцев, доставая «хлеб насущный», беря на затин моржей, а на рогатину ошкуя (белого медведя). Отваге русских промышленников, ходивших на зимовку на Матку и Грумант, на Обь и Енисей, дивились норвеги, шведы, бритты и даны. Жители лукоморья были настоящими рыцарями Скифского океана: столетиями не было у них соперников, пока-то западные ростовщики расчуяли, какой жирный кусок вырвали у них изо рта эти «русские варвары».

Сохранилось летописное уведомление о закладе Пустозерского острожка при Борисе Годунове. «А князь Семена Курбского да Василия Бражника со вятчаны, устюжаны, вычегжены сождався здесь, городок заруби для людей князя великого. Переждав осень, всё войско зимней дорогой двинулось за Урал. На одном из шести рукавов Печоры, рядом с озером Пустое, в месте тундряном, студеном и безлесном был зарублен государев острожек – Пустозерск на берегу реки Гнилки».

В пятнадцатом веке Пусто озеро называлось «Кормчим», так как в нём, наверное, водилось много белорыбицы, «хоть ковшом черпай». Ловили рыбу круглый год, но дважды случился замор в 1498 году, и озеро обнищилось. Другая легенда гласит, что «когда пришли к устью Печоры первые люди, места были пустынны, озеро безымянным». Но эта легенда не выдерживает никакого объяснения, ибо неизвестно, когда, в каком веке и откуда появились первые рыбаки и охотники у речки Гнилки, впадающей в Печору. Может, издавна рыба перевелась, ибо протухла вода, потому и речка обрела наименование «Гнилка», а озеро опустело.

Острожек Мангазея поставлен на берегу реки Таз на месте полуразрушенного досюльного зимовья, поставленного неизвестным мезенским охотником. А через два года по указу Годунова зарублена в низовье Печоры у речки Гнилки, выпадающей из озера Пустое, московская таможня на месте древнего святилища неизвестного народа «сихиртя» («лукоморцы»). Были обнаружены остатки древнего городища; рвы, земляной вал, деревянные оборонительные сооружения, острожные башни, въездные ворота. Стены городка биты «чесноком» по русскому обычаю, из брёвен 15–20 см.

(Сихиртя – народ высокой организации, опережавший в своём культурном развитии алтайских самодинов на тысячу лет. Ученые-археологи так и не попытались объяснить, когда они появились у кромки Ледяного океана, почему исчезли и отчего судьба удивительного племени «сыртя» («лукоморцы») не занимает науку? Случайно обнаруженная в двадцатых годах «полуйская культура» так и не вошла в широкий оборот русской истории. Вполне возможно, что белокурые голубоглазые племена, жившие в «буграх» по лукоморью от Колы до Индигирки, – наши давние предки.

Странно, но именно самодины – алтайские варвары, спустившиеся с гор, притекшие по Оби к Ледяному Скифскому Океану лишь в семнадцатом веке, ещё не знавшие тогда ни бронзы, ни железа, – лишь по воле русских царей однажды из православной жалости превратились в коренных обитателей Арктики.

За три месяца рать Семена Курбского в пятьсот воев отстроила острожек-таможню, чем и перекрыла путь европейским торговым судам на неведомый Восток к желтым многочисленным племенам.

В день Введения Пречистой Богородицы 21 ноября 1599 года двинулись по зимнику на лыжах через тундру к подножию Полярного Урала. Выйдя на просторы Сибири, войско потянулось на собачьих и оленьих упряжках в глубь Югории, захватили столицу вогулов Ляпин, затем «поимали» ещё 33 города да взяли в плен 100 лучших людей да 50 князцей. Да Василий Бражник 50 городов захватил. Завершив поход, «всё Бог дал здорово», благополучно возвратились в Москву.

В Пустозерске была изба для ясачной