В страну мрака. Крещение огнём - Владимир Владимирович Личутин

мысль об огне показалась мне верной; наверное, истоки гарей старообрядцев возникли не просто из мистических видений и пересудов, но идут от старинных национальных представлений о боге-солнце, боге-огне, создателе всего сущего. Ибо поморы были верны древним богам, в чью семью и перешли на небесах новые боги.

…Девять лет войско царя Алексея Михайловича стояло под Соловками, не могло войти за стены монастыря. Пока-то монах Феоктист, сторонник Никона, открыл тайную калитку и ночью впустил пятьдесят стрельцов в обитель. Сопротивление было решительно подавлено, в плен никого не брали. Сидевшие по кельям иноки были люто казнены, более сотни чернцов, трудников и казаков живыми вморозили в лёд, иных убили в часы штурма, другим ссекли голову, посадили для острастки на кол, сожгли на костре, остальных разослали по монастырям под жестокий надзор. Всего погибло пятьсот монастырских «сидельцев». Из дальних обителей привезли на остров новых иноков, верных патриарху Никону. Но слух о безжалостной расправе Соловецкой обители скоро разошелся по Руси и вызвал волну ожесточения в крестьянском сердце. Осада крепости вошла в историю староверия. Наставник Выговской пустыни Семен Денисов (князь Мышецкий) написал книгу: «История об отцах и страдальцах соловецких». После падения Соловецкой крепости и появился призыв к добровольному страданию за «истину».

(Об осаде Соловецкого монастыря – в третьем томе романа В. Личутина «Раскол».)

До 1666 года были редкими случаи «самоказни». Но в конце столетия Русь заполыхала. Образ мученика протопопа Аввакума стал иконою на тябле крестьянина-старовера как великий пример мужества в стоянии за истинную веру. Исподволь, но как-то скоро появился и сам обряд «гарей». Образ погибшего в схватке Соловецкого монастыря и стал содержанием грядущего крестьянского волнения как дерзкий ответ безжалостной власти. Перед крестьянами, решившими гореть, стояли мученики Соловецкого монастыря, жившие девять лет в осаде за свою истину, отказавшиеся признавать антихриста. Народ, прослышав о сгарщиках, тайными тропами потек в пустынь. Его ждали многодневные посты и молитвы, заготовка хвороста, бересты и пороха, прения о вере с посланными воинскими командами, рассылка писем и рассуждения о Христе со своими сторонниками по скрытням и сибирским кельям, где затворились выходцы с Поморья. Первыми, кто «прописал» мученическую кончину в жуткую «мистерию гари» был старец Даниил. После суда в 1666 году его сослали в Поморье, несколько лет он скитался по Русскому Северу, здесь встретился с главным вдохновителем «мученических гарей за веру» черным диаконом Игнатием Соловьяниным.

Кто шел в «гари»? Крестьяне, рачители земли, русские хозяева-трудники и кормильцы, верящие не в мистического Христа, героя из народных сказок, сидящего на лавке в небесном царстве и попивающего винцо, но в старшего бессмертного брата и совсельника, по своей необыкновенной героической жизни получившего божественный чин и необыкновенную способность быть везде и всюду, напускаться в помощь несчастному и обездоленному. Христос нес ту службу, которую должны были исполнять церковь, государь и его клевреты, а они закрылись в Кремле и принялись терзать своих кормильцев.

Крестьяне шли в огонь с женами, детьми, матерями и дедами, всей семьею, многие тысячи, доведенные до крайнего отчаяния. Они звали Христа, а он где-то заплутал, потерялся в сырых суземах, в мрачных елинниках и не успевал выбраться в помощь. А царевы слуги приступают ежедень, без сострадания снимают с живого шкуренку, не дают вольно вздохнуть, держат на цепи, и когда удается бежать из вязок в российские глубины, чтобы на бережинах Енисея пахать пашенку, настигают и там, вынуждая уходить дальше; и тогда неизбежно возникает чувство, что весь мир уже захвачен слугами антихриста и «нет исходу, только в огонь и воду».

Раскол случился не только из разрушения веры, но из тоски по древним заповедям (чести, совести, жалости), по которым созидался в тысячах лет национальный характер.

В 1678 году Даниил выстроил на речке Березовке под Тобольском в глухом месте потаенную пустыньку, которую знали лишь верные из поморского согласия. Они и вели сюда желающих пострадать. За один день старец Даниил постригал до двадцати человек. В ночь на 6 января 1679 года осажденные пустынники «крестились огнём». Сожглися 1700 человек.

Черный дьякон Игнатий Соловьянин был твердым сторонником «титлы Пилатовой» на кресте Христовом «И Х Ц С» (Исус Христос царь Славы) вместо традиционного «ИНЦИ» (Иисус Назарянин царь Иудейский). Игнатий вступил в богословские прения с соловецкими старцами, упорствовал на своем и был вынужден покинуть монастырь незадолго до осады обители, о чем долго потом переживал, что не разделил судьбы казненных монахов.

Игнатий писал Алексею Михайловичу: «Соловецкой обители экклисиарх Игнатий бьет челом царю Алексею Михайловичу, самодержцу всея Руси… Приношу тебе, самодержавие, на российское синодальное содержание. Они, власти, ныне, подражая Ария-еретика ереси, проста человека быти царя Христа проповедуют, пишущи единолитерно И.Н. Ц.И. Сие не богословно, не тако Пилат писал на первобытном кресте. Сие писал Пилат неистовство жидовское и зависть непщуя, яко на своего царя восстала. Аще бы ведал Пилат Христа – Царя небеси и Сына Божия, не распял бы Его… Царь Славы Исус Христос, сын Божий, а не царь жидовский… Сего, пресветлый царь, прежде нигде пишемо не было, кроме отпадших латын… Можно, царское твое достояние, сего надписания новоявленного лишити надписывать через церковные предания, чтобы не подпасть под клятвы вечные».

Позднее Игнатий уверял своих сподвижников, что уйти из монастыря подвигнул юрод Гурий, уверяя, что ему, Игнатию, предназначено Богом состроити велию обитель в Славу его, Игнатия. «Изыди из монастыря сего, ибо свой монастырь, равный Соловецкому, соберешь».

Игнатий был постриженником Соловецкого монастыря, в 1661 году имел сан диакона, управлял соляными промыслами. Стал в монастыре главою оппозиции, но из-за споров «по титле» дьякон вышел с Соловков.

Двадцать лет Игнатий Соловьянин странствовал по Поморью, проповедовал своё учение о «титле», встречался с игуменом Досифеем, иноком Корнилием Выговским, переписывался с Аввакумом, и горечь обиды, что его изгнали из Соловков, вытеснила мученическая смерть монахов, и дьякон вдруг уверовал себя избранником и учителем в сражении за старую веру. Игнатий писал своим ученикам: «Ныне вопиет наша святая Соловецкая обитель».

Для гарей избрал Палеостровский монастырь Каргопольского уезда.

В последние годы на маленьком островке на Сара-озере в Заонежье Игнатий занялся проповедью самосожжения: гибель соловецких сидельцев явилась для него последним остальцом – образцом для подражания. «Скончевайте всех нас к истине Христове, – требовал Игнатий от властей незамедлительной расправы. – Каков умыслише конец, сотворите нам, кончевайте скорее, а не вымучивайте повинных… Сделайте так, чтобы Господь суд свой грозный и меч праведный послал бы противу вашего томительства, к нам сотворимого, и уничтожил бы всех вас такоже, как вы Божий дом – церковь святую и святую обитель Соловецкую разористе… Не желаем при