Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

залегли в траве в узком месте у перевоза. Когда в очередной раз гарцующий у стен города князь Ярослав, пригрозив жителям завтрашним штурмом и их неминуемой гибелью, возвращался обратно, его путь пролегал как раз в том самом узком месте у перевоза. Судьба Ярославца была предрешена. В тот момент, когда он, ничего не подозревая, поравнялся с перевозом, спрятавшиеся ранее воины внезапно выскочили и пронзили князя двумя копьями. Ярославец пал замертво.

Оставшейся несметной иноземной армии не за что было больше биться. Венгерский король пришел в бешенство и хотел пойти на штурм города, но воеводы покинули своего короля, не захотев бесцельно проливать кровь. Так бесславно закончился этот, казалось бы, беспроигрышный поход Ярославца. Желавшие поживиться за счет разорения Русской земли ляхи, угры и чехи несолоно хлебавши ушли восвояси. Мстислав еще не прискакал к Владимиру-Волынскому, Мономах еще не выступил из Киева, а опасность уже благополучно миновала благодаря хитрой смекалке тысяцкого Фомы Ратиборича.

Как часто бывало в жизни Мономаха, радость победы сменилась чередой горьких потерь. Один за другим стали уходить из жизни близкие и дорогие ему люди. Сначала митрополит Никифор, затем добрый друг отечества, черниговский князь Давыд Святославич. Потом с разницей в несколько месяцев покинули этот мир Василько и Володарь Ростиславичи. Смерти Ратибора и Дмитра Иворовича окончательно добили великого князя Владимира Всеволодовича Мономаха. Ему уже исполнился семьдесят один год, по тем временам князь считался глубоким старцем. А он, с сильно пошатнувшимся здоровьем, находясь в здравом уме, все вершил, старался творить добро. Нет. Он уже не занимался общегосударственными делами так, как раньше. Он нес добро простым людям, помогал всем нуждающимся. Как писал современник Мономаха: «Не щадил имущества своего, раздавая нуждающимся и церкви созидая и украшая». Сам же искал помощь в Боге, в молитве.

Семьдесят лет прошло с того момента, как христианская церковь разделилась на православие и католицизм. Церковнослужители знали подробности, по поводу которых католики спорят с православными, но простые люди и даже князья жили в относительном мире по этому поводу друг с другом.

Слава о добром и богобоязненном великом князе давно была известна за пределами Руси. И вот во время постройки ирландского бенедиктинского монастыря в Регенсбурге, когда деньги на строительство закончились, а было выполнено еще меньше половины дела, местные власти отказали в помощи, и тогда один из основателей храма решил обратиться к живущему далеко, но безмерно прославленному любовью к ближним и нуждающимся Владимиру Мономаху. Это событие описано в житии святого Мариана Ирландца: «Один из братий этой обители, муж деятельный и весьма смышленый в практических делах, по имени Маврикий, в сопровождении только мальчика, по бездорожью мира ведомый милосердием Святого Духа, прибыл к королю Руси, получил от этого короля и от вельмож богатейшего города Киева на сто марок драгоценных мехов (сумма примерно равна двадцати килограммам серебра) и, погрузив их на повозки, благополучно добрался с купцами до Регенсбурга. На деньги от продажи этих мехов были закончены постройки монастыря и сделана крыша собора».

Летом 1124 года случилась трагедия, после которой Владимир Мономах надолго слег с тяжелыми болезнями души и сердца. Летописец так отметил эту беду на своих страницах пергамента: «Пожар был великий в городе Киеве, так что едва не весь выгорел в два дня по Подолу (нижняя, ремесленная и торговая часть города) и по Горе (верхняя часть Киева, в которой проживало наиболее богатое население); одних церквей сгорело около шестисот. Было это же в месяце июне в 23‑й и 24‑й дни».

Весна 1125 года была ранняя и теплая. Самочувствие великого князя значительно улучшилось. Он приказал всем своим сыновьям прибыть в Киев ко 2 мая на празднования, посвященные памяти горячо им любимых и почитаемых первых русских святых – мучеников-страстотерпцев Бориса и Глеба. В этом году исполнялось 110 лет с момента их трагической гибели.

Как и приказал отец, сыновья приехали к нему в Киев. В этот раз Мономаха торжества интересовали менее всего. Он хотел увидеть своих сыновей и что-то им сказать.

Великий князь сидел у себя в покоях в домашней простенькой одежде. По его приглашению в просторные палаты, залитые теплым солнечным светом, вошли пятеро его сыновей.

Первым вошел и встал по центру высокий, мощный, сорокадевятилетний, уверенный в себе наследник великокняжеского престола Мстислав. Густые темные волосы и такая же густая и темная, короткая борода были изрядно разбавлены сединой. Объемные, тяжелые брови нависали над твердым властным взглядом. Справа от старшего брата встал еще не достигший сорока трех лет талантливый полководец Ярополк. Он был больше всех из братьев внешне похож на отца. Такие же рыжеватые, чуть вьющиеся волосы, такая же широкая борода на добром лице с любящими большими глазами. Невысокое, коренастое, крепко сбитое тело его кипело силой и энергией. Справа от Мстислава рядом с Ярополком, а скорее даже немного спрятавшись за широкую спину Ярополка, скромно встал сорокадвухлетний, светловолосый, с жиденькой бородкой, наивными, почти детскими глазами на безмятежном лице, низкий и худощавый Вячеслав. Слева от Мстислава плотно друг к другу встали два самых младших брата. Чуть вперед и ближе к Мстиславу выдвинулся напряженный, скрытный, с затаенной дерзостью и диковато-звериным прищуром, немного тучный, с длинными темными волосами и длинной реденькой бородкой двадцатишестилетний Юрий. Рядом с Юрием, будто полная его противоположность, стоял высокий, стройный, широкоплечий, с радушной улыбкой на добром лице, с большими голубыми глазами, с короткими темными волосами и еще пушистой бородкой двадцатидвухлетний Андрей.

– Я рад вас всех видеть в добром здравии, сыны мои любезные! – бодрым голосом обратился к сыновьям Мономах. – Давно мы с вами все вместе не собирались. Видать, пришло время, чтобы вы ко мне съехались.

Юрий кинул влево и вправо на братьев быстрые рысьи взгляды.

– А что, сыны, пойдемте все вместе помолимся у мощей первых русских святых – мучеников-страстотерпцев благоверных братьев Бориса и Глеба, покровителей всей земли Русской. А оттуда навестим могилы предков наших великих и друзей славных, поклонимся им и дань уважения выкажем.

Сыновья согласно кивнули головами.

– Ну вот и славно, что все вы уважение к святыням и предкам нашим питаете. Мстислав, сын мой, а ты прикажи, чтобы меч мой с нами взяли.

Юрий, нервно озираясь по сторонам, посмотрел на старших братьев, Мстислава и Ярополка.

Великий князь Владимир Мономах еще до начала официальных торжеств, посвященных памяти святых Бориса и Глеба, в сопровождении пятерых сыновей прибыл в ту самую каменную церковь, которую построил покойный князь Олег Святославич и в которую десять лет назад были торжественно перенесены мощи святых.