Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

Борисе и Глебе. Я еще вот о чем попрошу вас, окажите старику милость. Через недельку поедемте вместе попроведуем Переяславль, город, где я вырос и прожил долгие годы в радостях и невзгодах с вами вместе. Да и сына моего, брата вашего Святослава, попроведуем. Оттуда заедем помолимся на Альту, в церковь, милую сердцу моему, именем святых Бориса и Глеба, где праведный и благоверный князь Борис смерть мученическую принял. И все, сыны, больше я вас задерживать не буду.

Одиннадцатого мая, как ранее и договорились, великий князь Владимир Всеволодович Мономах в сопровождении пятерых сыновей медленно, с частыми остановками в дорогих и памятных старому князю местах, поехал из Киева в Переяславль. Они не торопились. Торопиться было некуда. Мономах понимал, что в эту поездку всегда можно успеть.

По дороге его старший сын, Мстислав, читал написанную отцом грамотку: «…Прежде всего, Бога ради и души своей, страх имейте Божий в сердце своем и милостыню подавайте нескудную, это ведь начало всякого добра…» – увидел в первых строках Мстислав.

Погода стояла ясная и солнечная, князь обдумал прочитанное и обратился дальше к отцовскому наставлению: «…Молод был и состарился, и не видел праведника покинутым, ни потомков его просящими хлеба. Всякий день милостыню творит праведник и взаймы дает, и племя его благословенно будет…» Мстислав задумался о правдивости слов отца, сам не раз замечая, что человек безвозмездно, от чистой души творящий добро и не ожидающий за это доброе дело никакого вознаграждения, тем не менее сторицей вознаграждается откуда-то свыше.

«…Паче же всего гордости не имейте в сердце и в уме, но скажем: смертны мы, сегодня живы, а завтра в гробу; все это, что Ты нам дал, не наше, но Твое, поручил нам это на малое время…» – такими словами продолжал мысль своей грамотки Мономах.

«…На заутрене воздавши Богу хвалу, потом, на восходе солнца и увидев солнце, надо с радостью прославить Бога и сказать: “Просвети очи мои, Христе Боже, давший мне свет твой прекрасный”. И еще: “Господи, прибавь мне год к году, чтобы впредь, в остальных грехах своих покаявшись, исправил жизнь свою”; так я хвалю Бога и тогда, когда сажусь думать с дружиною, или собираюсь творить суд людям, или ехать на охоту или на сбор дани, или лечь спать: спанье в полдень назначено Богом; по этому установлению почивают ведь и зверь, и птица, и люди…» Долго Мстислав думал над этими словами отца своего. В то время все люди были набожны, но Мономах даже среди них отличался своей религиозностью. «Возможно, – думал его старший сын, – именно поэтому отцу удалось столь многого достичь в жизни».

«…Не осуждайте меня, дети мои или другой, кто прочтет: не хвалю ведь я ни себя, не смелости своей, но хвалю Бога и прославляю милость Его за то, что Он меня, грешного и худого, столько лет оберегал от тех смертных опасностей и не ленивым меня, дурного, создал, на всякие дела человеческие годным…» Такими словами начал свою завершающую мысль Мономах, в очередной раз погрузив в долгие раздумья старшего сына.

Так медленно, но верно 15 мая, в теплый и безмятежный весенний день великий князь приехал в город своего детства. Город, в котором потом Владимир правил девятнадцать лет. Все было за эти девятнадцать лет: и радости побед, и горечи утрат. Навестив могилы матери, второй жены Ефимии и сына Святослава сразу по приезде, весь этот день и два следующих Мономах гулял по Переяславлю. Ему все было здесь знакомо: каждая улочка, каждый дом, каждая церковь, каждое дерево.

Вечером 17 мая, накануне своего отъезда из Переяславля, Мономах пришел к своему давнишнему другу – величественному дубу. Великий князь присел рядом со старым деревом на лавочке. Они молчали: старый князь и старый дуб.

– Ну, здрав будь, друже! – обратился Мономах к дереву. – Как ты тут? Жив? Здоров? – Мономах помолчал. – А я вот, друже, сынка своего Святослава приехал навестить, могилам матери и жены второй поклонился да дом родительский попроведал. – Мономах снова надолго замолчал. – Оставляю я тебя одного, друже. Но ты ничего, крепись. Ты ведь, как вся Русь, стоял, стоишь и стоять будешь. В тебе, как и в ней, теперь мир, тишина и гармония. У тебя новые листики распускаются, а у нее новый великий князь, сын мой старший, Мстиславушка. Он вдохнет новую жизнь в землю Русскую. Да ты, друже, приглядывай за сыновьями моими и за Русью-матушкой. Держитесь вместе. Живите дружно. Помогайте друг другу.

Мономах снова помолчал. Прислушался к звенящей тишине позднего вечера. Поднял голову в небо, украшенное первыми шестью звездочками: одна – самая большая, а остальные – значительно меньше ее и чуть-чуть меньше друг друга. Взгляд великого князя неведомым магнитом приковала к себе самая большая, будто до боли знакомая звезда. Мономаху показалось, что их взгляды встретились, и звезда подмигнула ему, передав какой-то знак. Старый князь улыбнулся ей в ответ. В этот момент звезда сорвалась с места и стремительно обрушилась в темную неизвестность.

– Ну что ж, друже, пора мне. Пришло мое время. А ты и Русь-матушка, живите, здравствуйте и процветайте во веки вечные. Прощевай, друже! – Мономах обнял пахнущее сырой землей дерево, прильнул к нему как к родному, любя тихонько похлопал по старой загрубевшей коре, всхлипнул и, так немного постояв, вытер слезы дрожащей бледной рукой и ушел.

На следующий день после обеда великий князь со своими сыновьями поехал на реку Альту, к милой сердцу Мономаха церкви Бориса и Глеба. Владимир был в приподнятом настроении и даже слегка возбужден, будто чего-то ожидал.

«Вот я и на месте… Давно уже многие любимые и близкие мне люди прибыли сюда. Только я все откладывал. Пришел и мой черед», – думал старый князь.

– Мы ненадолго здесь, сыны. На пару дней всего. Вы располагайтесь, а я один пойду помолюсь.

Мономах был в своей любимой церкви до позднего вечера. Он вышел из нее совершенно спокойным и безмятежным. Его душевную радость выдавала чуть заметная блаженная улыбка.

На следующий день сыновей великого князя вызвали к отцу. Физические силы окончательно покидали некогда могучего витязя. Но Владимира это нисколько не страшило. Он лежал переполненный духовными и моральными силами. Владимир Мономах был доволен своей жизнью и теперь покидал этот мир с чистой совестью и спокойной душой. Мономах любил всех и был всеми любим. За свою долгую, бурную и чрезвычайно насыщенную жизнь он добился своих самых главных, высоких целей радетеля за свое Отечество. Своим сыновьям Мономах оставлял сильную, сплоченную державу. Благодаря его полководческому таланту, необычайным