Судьбы людские - Михаил Иванович Смирнов

Поднявшись на холм, он заметил среди берез крыши редких домов, и запела душа его. Обрадовался, что добрался в такую непогодь. А там дымок мелькнул, и почудилось, потянуло дымом. Закрутил головой, с любопытством осматривая деревню. Уж давным-давно ничего не связывает его с деревней, а гляди же ты, увидел и душа запела. Правда, непонятно было, чему больше обрадовался, тому, что добрался до человеческого жилья, или тому, что деревня жива…

Евсей остановился. В который уж раз закурил. И снова взгляд на деревню. Сколько же лет не был в деревне? Как она изменилась! Березки, что всю жизнь высаживал дядька Николай, сейчас вовсю разрослись. Не просто березки, а огромная березовая роща видна и деревенские избы посреди нее. А под деревьями не пожухлая трава – золотом полыхнула опавшая листва, и даже отсюда показалось, что от нее тянет мокрыми березовыми вениками. Дядька Николай уж давным-давно помер, а его березы растут и радуют путников. Радуется каждый странник, который тут останавливается. Это Колины березки, как привыкли местные жители называть деревню. Не Васильевка, а назови «Колины березки» и каждый водитель знает, куда нужно ехать. Человека давно уж нет, а память о нем жива…

Евсей присел на большой валун, что был на обочине дороги. Здесь частенько останавливались путники. Все же до деревни путь неблизкий, если пешим ходом добираться от станции. И люди останавливались. Одни, чтобы передохнуть, а другие просто сидели и любовались окрестностями. Дух захватывает от вида березок, а вон там видны темные избы, а дальше был магазин и школа на пригорке, а за деревней протекала речка Ветвянка. Узкая речка, но быстрая и рыбы много в ней водилось. Всякий раз с рыбой возвращались. А некоторые старики до последнего своего часа ходили на рыбалку. Но скорее всего они ходили не за рыбой, а чтобы посидеть возле воды. Посидеть, посмотреть на быструю воду и попытаться заглянуть в свою душу. Да, наверное, за этим они ходили…

И снова Евсей закрутил головой. Прищурился. День в разгаре, но уже словно вечер. Низкие стылые облака, того и гляди снег сыпанет, притихшая округа и тишина, нарушаемая лишь порывами промозглого ветра да карканьем заполошных ворон. Жителей осталось мало, а заброшенные избы еще стоят. Листва облетела и теперь видны крыши домов. Не всех, конечно, а все же заметны. Там и сям они чернеют. Он попытался взглядом отыскать свой дом, не получилось. Может, давно уже нет, а может, просто отсюда не видно. Он прислушался. Тишина. Вроде гавкнула собака. Нет, показалось… Да ну, правда загавкала! И сразу на душе потеплело. Если есть животина, значит, еще теплится жизнь в деревне.

Евсей зябко повел плечами и поднялся с холодного валуна. Закинул сумку на плечо. Хотел было бросить окурок, но сначала поплевал, затушил, потом кинул под ноги и растер. Не хватало, чтобы заполыхало. Он не забыл, как в детстве трава горела. Стеной огонь пошел на деревню. А еще ветер помогал. У, как жители напугались! Ладно, у двоих тракторы стояли рядом с домом. Сразу выгнали за деревню и принялись полосу вспахивать на пути у огня. А многие схватились за лопаты и ведра. Тоже кинулись тушить пожар. Остановили. Не дали деревне сгореть. Спасли ее. А сейчас деревня умирает. И кто сможет ли спасти ее – неизвестно…

Евсей спустился с пригорка. Прошел по старому мосту. Оглянулся на узкую речушку. Нахмурил лоб, пытаясь вспомнить ее название, и не получилось. Забыл. Как же так?! Ведь столько раз бегали в детстве сюда, чтобы поплескаться на мелководье, майками наловить пескарей, потом поваляться на берегу с синюшными губами и мчаться домой, лишь бы родители не заругались. Он же помнил это, а название забыл.

Дорога разбитая. Ухаб на ухабе. Он шагал по дороге, сворачивал на обочину, обходил большие лужи, затянутые льдом, а потом снова возвращался на фарватер. И крутил головой, посматривая на деревню. Замерла деревня, словно живых-то не осталось. Ни говора, ни мычания коров. Неожиданно выскочила из подворотни собака-чернявка. Кинулась было к нему, чтобы облаять, но тут же припала к стылой земле и заюлила хвостом. Соскучилась по людям, бедняжка! И тут же бросилась во двор, словно хотела позвать его в гости. Но никто не вышел, чтобы с ним поздороваться, расспросить о житье-бытье. А раньше, как помнил, по деревне идешь и не успеваешь здороваться, и каждый норовил спросить, как дела, что, к мамке приехал? Ай, молодца! И приветы передавали. А сейчас – тишина…

Евсей хотел было сразу направиться к соседям, но раздумал. Решил в первую очередь проведать родной дом. И обрадовался, когда свернул в проулок и там, а там, среди берез увидел родительский дом. Окна заколочены крест-накрест и местами крыша провалена, стропила наружу торчат. Пока шагал по улице, много повстречал полуразвалившихся изб. Лишь редкий раз мелькали распахнутые ставни и отсвечивали оконные стекла, а в основном избы смотрели на мир пустыми глазницами с провалившимися крышами. Казалось, вроде ничего не изменилось. Все те же избы, речка Ветвянка кружит позади огородов, сплошь заросшая ивняком, за ней густой лес, куда бегали за грибами. Вроде все, как было, а в то же время изменилось. Забитые дома, не слышно шума машин и тракторов, не гогочут гуси и не мычат коровы, но главное – не слышно людских голосов…

Евсей прошел по заросшему двору. Забора уж давно нет, редкие столбики и все на этом. Сарай завалился. Одна крыша виднеется, О, как поднялся бурьян! Всю округу заполонил. Вроде зима на носу, а его ничего не берет. Евсей подошел к дому. Остановился. Местами крыша провалилась и видны стропила. Ослепший дом с наглухо забитыми окнами. Он поднялся на полусгнившее крыльцо. И не удержался. Присел. Сморило. Слишком долгим оказался путь…

Он сидел на стылой доске и крутил головой, осматривал старый заросший садик, где еще на ветках чудом сохранившейся яблони редко виднелись мелкие ранетки, а вот рябины было куда больше. Сплошь в гроздьях стоит. Это к суровой зиме, если рябина уродилась. И там, в садике, было слышно цвирканье синичек. А здесь вдоль забора в старые времена были поленницы. Высокие и длинные! Зимы суровые в этих краях и дров приходилось заготавливать много. А поверх всегда укладывали куски старого рубероида, чтобы дождем не намочило. И было интересно наблюдать, когда шел дождь. Черный рубероид, хрустальные витые струйки дождя, стекающие с него, а