Книга извечных ценностей - Анчал Малхотра

колпак, надеясь завтра увидеть, что в итоге получилось. За окном было студено, но Самир Видж чувствовал себя уютно, окутанный ароматом духов. Он завершил все, что оставалось незавершенным, и снова почувствовал вкус к жизни. Удовлетворенно вздохнув, он поднялся задернуть шторы. Подошел к кровати, снял очки и лег, погрузившись в глубокий, ничем не тревожимый сон.

Наутро Анук решила испечь к завтраку блины с начинкой из клубники. Она принялась замешивать тесто, поставила вариться кофе, а Самиру поручила разрезать на несколько частей ягоды клубники. Стоя с миской ягод в руках, он шутливо ворчал: мол, настоящий завтрак лахорца состоит из лепешек халва-пури, купленных в «Капри», или из нихари-нана, тушеного мяса с приправами, что делают в «Варис». Анук, наставив на него венчик, велела ему продолжать резать клубнику.

Дверь в спальню деда оставалась закрытой; хотя это и не было на него похоже, Анук решила – пусть выспится. Прошел без малого час. Когда же соблазнительный запах блинов с медом и клубникой в сахарном сиропе разнесся по квартире, а парфюмер так и не появился, Анук с тревогой посмотрела на Самира.

Она подошла к двери в спальню и постучала:

– Нану? Завтрак готов.

Он не ответил, и она приложила к двери ухо, прислушиваясь. Из спальни не доносилось ни звука. Торопливо распахнув дверь, она обнаружила, что шторы все так же задернуты, а дед все так же безмятежно спит, свернувшись калачиком.

Улыбаясь, Анук подошла к кровати и легонько потрясла деда за плечо.

– Нану, пора вставать…

Он не отозвался, и она потрясла сильнее. В конце концов Анук позвала Самира, и в голосе ее слышался нескрываемый страх. Самир влетел в комнату: Анук сидела на кровати и держала деда за руку.

Парфюмер умер во сне.

Для Самира год начался с тихого ухода из жизни бабушки и закончился столь же тихой смертью старого парфюмера. Опечаленный, он подошел к Анук и обнял ее, утешая. Он понимал, что она сейчас переживает, слишком хорошо понимал. Она прижалась к нему; слезы текли по ее лицу, капая на его рубашку.

Через некоторое время она очнулась.

– Свет, – нетерпеливо крикнула Анук, – нужен свет! Надо осмотреть его!

Самир быстро распахнул шторы, и в комнату хлынули потоки света, смешиваясь с ароматом розы, заполнившим каждый уголок комнаты. Анук принялась тормошить парфюмера, она трясла его за плечи, руки, но в нем уже не было жизни. Самир оттащил ее; она, шатаясь, оперлась о стол и рухнула в кресло деда. Затем вдруг начала перебирать вещи, беспорядочно лежавшие на его столе, прикасаясь к ним в надежде почувствовать еще сохранившееся тепло его рук. Одну за другой она листала записные книжки, пока из очередной не выпала записка. Развернув ее, Анук посмотрела на деда; гнев в ней боролся с жалостью.

«Дорогая Анук!

Не грусти. Ты ведь понимаешь: когда-нибудь это должно было произойти. Знай, что я все оставляю тебе. Все, что однажды было моим, теперь принадлежит тебе. Береги себя и не бойся любви, не бери с меня пример. Отец как-то сказал мне, что я не должен позволять враждебному миру обесценить доставшийся мне дар, не должен пренебрегать своим острым обонянием или умалять его силу. То же самое я говорю тебе, от себя лишь добавлю: наслаждайся этим даром, которым наделила тебя природа, используй его, ma chéri, распоряжайся им. Но никогда не позволяй ему брать над собой верх, навязывать свою волю. Твой дар – это лишь часть жизни, которая гораздо богаче.

Твой нану».

Анук передала записку Самиру; вдруг взгляд ее упал на стеклянный колпак на краю стола у окна. Рядом стоял единственный флакон духов: значит, Самир Видж закончил свою последнюю работу. Дрожащими руками Анук подняла колпак: мощная волна вырвалась на свободу, затопив комнату. Это был тонкий аромат розы, само совершенство, какое и представить невозможно; она протянула руки, стремясь коснуться невидимой завесы разлившихся повсюду духов. Этот шедевр стал данью уважения, подношением, панегириком, воспоминанием, в нем было влечение, страстное желание, любовь.

Анук обернулась и посмотрела туда, где лежал тихо отошедший в мир иной парфюмер; она почувствовала внутри пустоту. Взяв со стола флакон, заметила, что на него наклеена этикетка. «Значит, он все же придумал название». Анук попыталась прочесть его, догадываясь, что это будет, но разбирала написанное с трудом, слезы мешали ей. Она повернулась к Самиру, который наклонился ближе, чтобы лучше видеть.

Прочитав название, он почувствовал, как тепло разливается по всему телу. Он медленно выпрямился, расправил плечи.

– Что там написано? – спросила Анук.

Самир Хан посмотрел на Анук Адамс. Он, наследник половины их общей истории, посмотрел в ее карие глаза.

– «Кхазин-е-Фирдаус», хранитель рая.

Примечания к тексту. Сочетания запахов и духи

Составленные Джахнви Лакхотой Нандан и включенные в «The Perfume Library»:

«Ibtida», первые духи, придуманные в Лахоре Вивеком Натхом Виджем, вдохновлявшимся старинной формулой духов мадам де Розе в Грасе; они основаны на ароматах «Brown», «Yellowish», «Golden», «Tanned», «Blonde» и «Bisque».

Для серии духов, посвященных Лахору и придуманных Вивеком Натхом Виджем между 1918 и 1920 годами, вдохновением послужила мимоза, цветок которой протянула Вивеку Амбретта в перегонном цехе; духи основаны на аромате «Mimosa 25».

«Amrit», духи, придуманные Вивеком Натхом Виджем в Лахоре в память о своей скончавшейся жене Амбретте и доработанные Самиром Виджем в Париже в 1970-х, основаны на аккорде «Ambrette».

«Ab-e-zar», составленные Вивеком Натхом Виджем в Лахоре во время Второй мировой войны, основаны на духах «Guggulu».

Аккорды «Gauhar», «Shafaq», «Sahil», «Nargis», «Parwaz» и «Sapna» произошли от безымянных аккордов, созданных Джахнви Нандан.

«Noor», духи, придуманные Самиром Виджем в Лахоре и подаренные Фирдаус в ресторане «Стандарт» в 1946 году, а впоследствии переработанные в Париже, основаны на духах «Sutra», также известных как «That’s Why I Wear The Hats to Keep Everyone Away From Me», или «Issieblow», или «Bedouin», или «Freida».

«Arzoo», духи, составленные Самиром Виджем в Грасе в память о первой встрече Вивека и Амбретты посреди жасминовых полей; в их основе лежат «Aphtoori Absolut» и «Kama». Они представляют собой оригинальную ноту жасмина и основаны на собственной композиции Джахнви Нандан из парфюмерной школы.

«Firaq», духи, придуманные Самиром Виджем с использованием тулси, или священного базилика, в качестве ноты сердца, основываются на духах «This Space in Between You and Me», составленных Джахнви Нандан совместно с ныне покойной художницей Хемой Упадхьяй как воплощение в запахе ее картины 2002 года с таким же названием.

Ароматы, наполнявшие библиотеку Розе-сахиба в тот день 1959