Переселенцы - Мария Панфиловна Сосновских

Отличалась Николиха красивым лицом и станом. У нее были большие серые глаза, прямой, чуть длинноватый тонкий нос на чистом овальном лице. В Прядеиной чужие приезжие люди бывали редко, но всегда они каким-то чудом оказывались у Веры Николихи. Поговаривали даже, что у нее не раз ночевал сам становой пристав.

Как приехали богомазы, Николиха ходила с гордо поднятой головой и не стесняясь хвасталась прядеинским бабам:

– Ой, бабоньки, какой Вася обходительный, не то што ваши мужики! А как он меня любит! Я тебя, Вера, говорит, беспременно на икону посажу – пусть все на тебя молятся!

– Как это – на икону?!

– А нарисует меня, да и все! Ты, говорит, будешь сидеть, как статуй, и не шевелиться, а я буду на тебя смотреть и великомученицу Екатерину на стене рисовать… Вот вам, молиться на меня вскорости будете!

– Господи, да, поди, грех это, грех непрощенный….

– Я тоже ему сперва говорила, а он мне ответил: нет, мол, в этом никакого греха!

Весть о том, что беспутную бабенку Николиху богомаз хочет посадить на икону, мигом дошла и до Елпанова.

Иван Петрович только что вернулся с заимки и сразу направился в церковь, весь – туча тучей. Из этой тучи вот-вот должен был грянуть гром… И он грянул, как только, войдя в церковь, Елпанов увидел такую картину: Вера Николиха неподвижно сидела на табуретке, а Василий-богомаз на стене рисовал с нее икону. Иван Петрович так и остолбенел сначала, даже дар речи потерял, но, опомнившись, рявкнул:

– Ты что это, паскудница, сюда приперлась?! А ну, вон отседова, и чтобы боле духу твоего здесь не было!

Николиху как ветром сдуло, только железная церковная дверь лязгнула.

– А ну закрась, Василий, стену!

– Напрасно вы, Иван Петрович, женщину обидели! Я сам ее позвал сюда, Екатерина Великомученица из нее получилась бы, профиль у нее прекрасный!

Елпанов и понятия не имел, что такое профиль, и взъярился не на шутку:

– Я тебе, нечестивец, покажу, как сюда шлюх водить! Ни про какой профоль и слышать не хочу, и так по роже ее видно, что «великомученица»!

– Вы, Иван Петрович, человек без понятия! Редкой красоты лицо у этой женщины…

– Вот в кабаке и рисуй ее, а не в Божьем храме!

Елпанову показалось, что мастера переглядываются и насмехаются над ним, и он окончательно разбушевался:

– Я покажу вам, сукины сыны, понятие! Сегодня же получите расчет, и валите на все четыре стороны!

Вытурив богомазов, Елпанов закрыл церковную дверь на висячий замок. Подошла страда, а там – смошная осень, зима, и до самой весны прядеинская церковь простояла на замке, только с наступлением теплых дней работы возобновились. Ко дню Иоанна Крестителя они должны были закончиться.

Новые мастера работали изо всех сил, были трезвы и скромны, и хотя Арсен порой грубил, Елпанов уже смирился с этим: он понял, что все мастера-живописцы, видимо, люди с большими причудами…

Но вот после долгих хлопот наконец-то все было готово. Из Ирбита приехали представители духовенства – принимать работу. Довольно вместительное здание, с хорошей архитектурой и росписью, церковь все же записали как часовню об одном престоле.

Сколько потом ни хлопотал Иван Петрович Елпанов – толку не добился. Прядеина так и осталась приходом в харловскую церковь, и там было все духовенство.

Иван Петрович еще надеялся на его преосвященство митрополита Сергия. «Надо будет просить его преосвященство, чтобы он похлопотал в Святейшем Синоде», – прикидывал Иван Петрович, хотя и предчувствовал, что ни священника, ни дьякона в его, елпановскую, церковь не пошлют, и будут там служить, как в маленькой захудалой часовенке.

Не побоявшись затрат, Елпанов даже съездил в Екатеринбург и купил иконы для церковного иконостаса. После того как иконы были поставлены, он добился приема к архиерею, был и у митрополита Сергия, просил и даже пообещал пожертвовать деньги в епархию. Все духовенство вроде бы согласно было перенести приход в Прядеину. Архиерей обещал вскоре побывать в деревне, осмотреть и освятить прядеинскую церковь.

Вскоре после Ирбитской ярмарки Елпанову сообщили о скором приезде архиерея. В доме воцарились суета и хлопоты: мыли полы, скребли лавки, чистили стены и двери, варили разные сорта пива, готовили еду.

Архиерей со своей свитой прибыл в Прядеину уже поздно вечером, когда в домах начинают зажигать огни. Из Ирбита он ехал на перекладных, в возке. Лошади шли сначала ходко, но вскоре перешли на шаг. Дорога была избита ухабами и раскатами, и, проложенная крестьянскими санями, она была узка для пары. Архиерей сидел в возке неподвижно, укрывшись пушистым пледом, время от времени посматривая в окошко возка на зимний лес, на буераки, на дальние безжизненные поля, протянувшиеся до самого горизонта. Вскоре ему все это надоело. Он поплотнее укрылся пледом, подманил поближе собаку, чтобы согреть об нее зябнувшие ноги. Дианка, породистая немецкая овчарка, всегда сопровождала хозяина в дальних поездках. Архиерею подарили ее еще щенком, и он сам ее воспитывал. От однообразия дороги клонило ко сну, и священник уснул.

Вот и Прядеина. Казалось, что вся деревня высыпала на улицу, чтобы увидеть архиерея. Стар и млад бежали к елпановскому дому со всех сторон.

Одна толстая, могучая деревенская баба, усердно работая локтями и ногами, пробралась к самому возку и заглянула в окошечко. Другая, похилее, в рваном полушубке явно не со своего плеча, не могла так успешно пробиться и занять столь выгодную позицию, кричала во все горло:

– Кума, ну ты хоть увидела, какой он, архилей-то?

– Увидела! Увидела! Да ничё в ем хорошего нет! На нашего Соболька похож, только сам поболе да уши подоле. Фу! Пасть-то выскалил!

– Кума, ты чё там мелешь? Неуж архилей на собаку похож?

Обеспокоенная непрошеными гостями Дианка, которую оставили охранять поклажу в возке, залаяла.

– Вишь, окаянный, залаял, ишо выскочит да искусат…

– Пойдем, Матрена, в избе он. Говорят, сидит уж за столом, чай пьет, а мы, дураки, тут его ищем.

– На кого хоть он похож? – переводя взгляд с овчарки, спросила Матрена.

– На мужика, на кого же еще-то?! – победоносно сказала кума, поставив точку в разговоре.

Назавтра, в день Иоанна Крестителя, было назначено освящение церкви. Народу собралось множество: в церковь, построенную на елпановские деньги, пришли не только прядеинцы, но и жители других деревень – Галишевой, Вагановой, Сосновки.

А в доме Елпанова в этот день гостей была уйма: отец Антон, дьякон Варсонофий, псаломщик Никон и церковный староста из Харлова; не обошлось и без волостного начальства – волостного старшины и