Пацаны. Казанская юность - Петр Юрьевич Муратов

* * *

Уж не знаю, насколько бы меня хватило и когда бы я, подобно Форину, бросил музыкалку к чертовой матери (правда, в салон проката не вернулся бы точно). Но не сделать этого вновь помог его величество Случай.

Гордостью базовой дневной музыкальной школы № 5, на территории которой «квартировала» наша вечерняя, было наличие классов преподавания почти всех инструментов симфонического оркестра. И, безусловно, главная «фишка» школы – единственный, в те годы, во всем Поволжье детский симфонический оркестр с почти полным инструментальным составом. Кроме этого, в стенах музыкалки творили искусство домровый оркестр, ансамбли скрипачей и баянистов, несколько хоров. Солидно, не правда ли? Таисс Мухтаровна преподавала там «фано» и музыкальную литературу. Директором пятой школы работал Фарид Юнусович Фарсин – представительный, поджарый мужчина средних лет с длинными седоватыми волосами. Своей несколько богемной внешностью он напоминал мне Ференца Листа. Стремительный, деятельный, энергичный, позитивный – казалось, Фарид Юнусович не ходил, а летал по школе. Он директорствовал с начала ее учреждения.

Многие учащиеся классов духовых инструментов занимались в духовом оркестре, но он был приписан к ДК (дому культуры) имени Кирова на Павлюхина (где ныне Татарская государственная филармония имени Тукая). Там же духовой оркестр проводил репетиции, руководил им настоящий энтузиаст своего дела – Александр Алексеевич Поляков, почтенного возраста ветеран войны.

И вот, как-то вечером, очередному уроку хорового пения постоянно мешали громкие звуки «Марша Сайдашева», исполняемого симфоническим оркестром школы. Едва дождавшись окончания хоровой тягомотины, я, сломя голову, понесся к актовому залу, где шла репетиция оркестра. Подошел сзади со стороны открытой двери, ведущей к выходу на сцену. Подошел и… застыл, зачарованно глядя на это необычное действо. Репетицию вел руководитель оркестра, преподаватель скрипки – Владимир Алексеевич Макухо. Он, возвышаясь над оркестром, то громко пел, видимо, показывая кому-то, как правильно исполнять партию, то шутил, то смеялся, то подстраивал кому-то скрипку. Одним словом, творил! От него шла мощная энергетика, усиливаемая консонансом прекрасной музыки. И юные оркестранты – точно такие же ребятишки, как и я. Я поперхнулся, вспомнив на мгновение визжащую Елену Степановну.

Пару слов о самом марше и его авторе – Салихе Сайдашеве. Маэстро Сайдашев – пожалуй, первый по-настоящему профессиональный музыкант и композитор Татарстана, основоположник татарской классической музыки. Сам бывший красноармеец, он, еще будучи молодым человеком, сочинил этот марш к годовщине создания Красной Армии, позже написав такие строки:

«Моя земля день ото дня всё краше,

Я счастлив, что на ней смеялся, жил!

Моя эпоха требовала марша,

Всю радость сердца я в него вложил!»

По преданию, после исполнения марша в присутствии наркома обороны Клима Ворошилова, «первый красный офицер» вручил Салиху Сайдашеву золотые часы, настолько был впечатлён этим произведением. Со временем «Марш Красной Армии» стал именоваться просто – «Маршем Сайдашева», превратившись в главный марш республики. Для Татарстана он – то же самое, что и марш «Прощание славянки» Василия Агапкина для России. «Марш Сайдашева» всегда звучит на торжественных мероприятиях; под его исполнение отправляется и прибывает фирменный поезд «Татарстан» сообщением Казань – Москва. Да и просто это замечательное музыкальное произведение.

С «Маршем Сайдашева» в нашей семье связаны личные воспоминания. Когда мои родители расписывались в ЗАГСе, что находился тогда на пересечении улиц Чернышевского и бывшей Ленина (ныне Кремлёвской), «церемониймейстер» бракосочетаний, как обычно, включал брачующимся парам музыку: русским – «Свадебный марш» Мендельсона, татарским – «Марш Сайдашева» (определялось это по фамилиям, а не по национальностям вступающих в брак). Глянув на фамилию свежеиспеченной семейной четы моих будущих родителей, он врубил «Марш Сайдашева»! Молодые немного смутились, думая, что и поздравления будут на татарском, который моя мама не понимала совсем. Однако процесс официальной регистрации брака прошел на русском, лишь фоном продолжал звучать Сайдашев.

Ни одна замужняя женщина никогда в жизни не забывает то ощущение счастья, безграничной радости и сладостного волнения, которые молодой, взволнованной невестой с колотящимся сердцем почувствовала в ЗАГСе. Белое платье, фата, свадебные кольца, цветы – всё это неотъемлемые составляющие всеобщего женского культа. А однажды, смущенно улыбнувшись, мама поведала мне: «Ты тогда уже всё чувствовал». Может быть, поэтому через ее кровь я и впитал ту особую любовь к «Маршу Сайдашева»?

И тогда, за сценой актового зала, я, замерев, не сводил завороженного взгляда с оркестра и его руководителя. Это была Музыка! Особенно мне нравилась средняя часть марша – «трио», в которой медно-духовые, ведущие тему, чередовались с деревянно-духовыми, дававшими ее разработку, под чеканный ритм ударных инструментов.

Всё! Всё… Хор «Улыбка» мгновенно прекратил для меня своё существование. Но как, каким образом можно попасть в этот оркестр? Где и на чем нужно срочно начинать учиться играть, чтоб сделать это возможным? В тот момент я понятия об этом не имел.

Шел 1975 год – год тридцатилетнего юбилея великой Победы. Год, начавшийся с веселого смеха, благодаря новогодней премьере комедии «Ирония судьбы», или «С легким паром!» Эльдара Рязанова. Именно с того памятного года новогодние торжества, помимо шампанского и салата «Оливье», у меня неразрывно связаны с «пьяным» голосом актера Андрея Мягкова: «Я вам щас всё объясню!».

На день моего тринадцатилетия друзья родителей, тетя Нина и дядя Доля Тульчинские, подарили комплект из двух пластинок с музыкой балета Чайковского «Щелкунчик». У-у! Вскоре я почти ничего больше не слушал кроме него, представляя, как звучали бы в исполнении оркестра Макухо «Вальс цветов» или «Адажио».

Хорошо продвигались дела на футбольной «ниве». Киевское «Динамо» с нашим земляком Виктором Колотовым впервые в истории советского футбола взяло «Кубок кубков УЕФА». Потому и Казань была сопричастна к этому знаменательному успеху – мы в этом нисколько не сомневались! С того момента я стал еще и страстным болельщиком киевлян в высшей лиге. К слову, мне сейчас порой не верится, что я болел за украинскую команду, как за родную.

А любимый «Рубинчик», кисловато стартовав, потом всё же закрепился в середине турнирной таблицы первой лиги, что для начала было совсем неплохо. Первенствовавшая годом раньше во второй лиге киргизская «Алга», кстати, в том же году вылетела из первой лиги обратно во вторую.

На два первых домашних матча того сезона мы с папой ходили. Билетов было не достать, стадион – битком, даже в проходах на бетонных ступеньках сидели. Сперва «Рубин» дёрнул со счётом 2:1 алма-атинский «Кайрат», только что вылетевший из высшей лиги, а через несколько дней ту же «Алгу» – 1:0. И если два гола «Кайрату» наши забили в начале матча (оба – Байгузов), а потом героически отбивались,