Мариана - Моника Диккенс

человеком, евшим спагетти. Мэри ничего не оставалось, как стоять за его спиной, изображая безразличие. Ей было некомфортно, потому что все вокруг сидели, а она стояла. Наконец они дошли до обитого красным бархатом диванчика, подвинули столик, чтобы он закрывал колени, и Мэри смогла более-менее спокойно оглядеть ресторанный зал. Официант проделал изящные манипуляции с салфетками и так же изящно положил на столик меню, где, казалось, были перечислены все блюда, какие только есть на свете.

– Чем порадуете? – Дядя Джефф нацепил свой монокль и, поджав нижнюю губу, посмотрел на официанта.

– А что вы желаете, сэр? – ответил официант и с легкой гримасой досады дотронулся кончиками пальцев до стола.

– Что ты хочешь, Крошка? – Дядя повернулся к Мэри и провел по длинному перечню блюд. – Все к твоим услугам.

– Томатный суп, – без колебаний заявила Мэри, ткнув пальцем в меню. – О… – Она с испугом посмотрела на дядю и прошептала. – Он стоит шиллинг. Слишком дорого?

– Я сказал тебе: сегодня мы пируем – и все! – Дядя Джеффри рассмеялся. – Но томатный суп в такую погоду?..

– Ой, пожалуйста! Сейчас уже не жарко.

– Что ж, ладно. Суп так суп. Итак, один томатный суп, а сейчас я посмотрю закуски. – Они долго выбирали остальные блюда. Наконец после споров и колебаний заказали лосось с соусом майонез, жареные почки с зеленым горошком и картофельным пюре, а на десерт – мороженое. Им было трудно решить, когда лучше съесть сардины на тосте.

– Вероятно, в конце, – посоветовал им официант, поднял брови и с поклоном удалился.

Дядя Джеффри вынул из кармана платок и вытер лицо.

– С блюдами разобрались, вот и хорошо. В такую погоду я при малейших усилиях потею как свинья. – Он вставил монокль в другой глаз и повернулся к Мэри.

– Выпьете со мной вина, принцесса Хлоя?

– Я не знаю, сэр Эгберт. – Мэри засмеялась и подумала, что ее дядя лучше всех на свете.

– Шампанское, бургундское, ромовый пунш, минеральная вода Appolinaris – проси, и ты получишь.

– М-можно мне сидр, как думаешь?

– Почему бы и нет? Возможно, ты опьянеешь в такую жару. – Сам он схватил длинный, запотевший стакан золотистого пива, выпил его залпом и тут же заказал другой. – Ах, вот так-то лучше, – произнес он, поставил стакан и с ожившим интересом оглядел зал. – Взгляни на ту изумительную красавицу, – сказал он, когда Мэри погрузила ложку в кремообразную глубину супа. – Все при ней. – Дядя вздохнул и мечтательно закатил глаза. Сардина упала с его поднятой вилки. Мэри посмотрела на женщину, но не увидела ничего особенного, кроме ярко-красных губ на мертвенно-бледном лице и огромной шляпы с вуалью, поэтому снова вернулась к супу.

– Я вот что скажу тебе, Крошка, – проговорил дядя Джеффри, принимаясь за салат а-ля рус. – Если бы я не был таким ужасным лентяем, то, пожалуй, я бы женился. Хотя, спрашивается, стоит ли это таких усилий?

– Дядя Джефф, а у тебя была любимая девушка?

– Сотни – и ни одной, вот в чем дело. Для таких вещей нужна концентрация. Может, я женюсь на тебе.

– Ой, мне очень жаль, – ответила с улыбкой Мэри, – но я уже помолвлена.

– Ну и дела! Шустрая молодежь пошла… Ешь свое блюдо, – сказал он внезапно, – и не говори чепуху.

Мэри с воодушевлением разделалась с ужином и выпила два бокала сидра, отчего у нее слегка зашумело в голове.

– Хочешь еще чего-нибудь? – спросил дядя Джеффри с некоторой опаской, когда она гоняла ложечкой по креманке последний кусочек мороженого.

– Нет, благодарю. – Она вздохнула с довольным видом. – Я Н.О.П.

– Что-что?

– Наелась от пуза, разумеется. Так мы пойдем в кино?

Дядя Джеффри попросил счет и слегка поморщился, увидев сумму, но бросил на стол пару банкнот, словно речь шла не более чем о билетах на автобус. Мэри пришла в ужас.

– Фунт и десять шиллингов! Неужели все это в самом деле столько стоило?

– Пустяки, – весело заявил дядя Джеффри, щелкнув пальцами. Вот если бы мы с тобой пошли в «Ритц»…

– Ты чудесный, дядя Джефф. Огромное спасибо. Давай теперь пойдем в кино? – Она ослабила на одну дырочку пояс на платье и надела плащ.

Когда они шли мимо столов в другой конец зала, где накрахмаленные скатерти уступили место мраморным столешницам и посетители, соответственно, были попроще, откуда-то справа раздалось: «Перси!» Дядя Джеффри удивленно повернулся на крик. Жирный человек с маленькими глазками на бледном, обрюзгшем лице махал ему рукой.

– Иди сюда, старик! Выпей с нами!

Мэри поплелась за дядей Джеффри к столу, где вместе с толстяком сидели две женщины и мужчина с полукруглой бахромой бороды. Перед ними стояла батарея бутылок.

– Ой-ой! – удивился толстяк, когда они подошли ближе. – Что за девочка? Тянет на юность, Перси?

Все хохотнули, а дядя Джеффри запротестовал:

– Бога ради, не говори глупости, Дядюшка. Это ребенок моей сестры. Мэри, познакомься с Дядюшкой Джо, а это Бэбс, это Рэймонд с растительностью на лице, а эту ослепительную леди в красной шляпке зовут Ванда. Друзья, это Мэри. Я только сегодня понял, что она чудо-ребенок, вундеркинд, и мы это отпраздновали.

Все, особенно девица по имени Ванда, с короткими, ярко-желтыми завитками, прилепленными к каждой щеке, и густо напудренным носиком, приветливо приняли Мэри и поначалу уделяли ей много внимания. Ее посадили между дядей Джеффри и Рэймондом, дали немного имбирного эля и расспрашивали про ее пьесу, восклицая: «Милая деточка, это же роскошно!» Они не верили, что ей не восемь лет, а больше, а еще удивлялись, что она делает тут с таким дядей, как Перси. Мэри упивалась своим успехом, отчасти из-за сидра, все еще бурлившего в ее голове, но вскоре они перешли на свои разговоры, мололи всякую ерунду про каких-то Деззи и Мадж и забыли о ее существовании.

Она потянула дядю Джеффри за рукав и шепотом напомнила:

– Ты забыл про кино?

– Что? О, да-да, хорошо, Крошка. Через секунду. – И он опять отвернулся от нее. Теперь он пил виски с содовой и что-то серьезно говорил Ванде, сидевшей возле него. Мэри не слышала его слов, но тут Ванда сказала: «А что, Перси?» – и легко похлопала его по руке. Мэри побарабанила пятками по стулу, вздохнула, выпила еще имбирного эля и через несколько минут сделала новую попытку. На этот раз он не слушал ее, и она не решилась его дергать.

– Ты ведь милашка, правда? – говорил он Ванде и улыбался, обнажив свои торчащие вперед зубы. Мэри повернулась к Рэймонду. Тот, держа стакан пива возле лица, в рассеянности мочил в нем бородку, а сам слушал Бэбс – особу с худым лицом и в надетом набекрень берете.

– Когда