Храм Фортуны - Элоди Харпер

В тени становится прохладно, когда Деметрий наконец выходит к ней. Он ступает нерешительно, все еще пораженный той же нехарактерной неуверенностью, которую она заметила в кабинете. Насмешка Сатурии звучит в ее голове: «Твой старик…» Этот факт настолько привычен для Амары, что она уже перестала замечать, что ее патрон – старик. Но теперь его возраст внушает ей страх. Она не желает видеть Деметрия все более уязвимым, все менее способным рассуждать здраво и защищать ее от опасностей, которые таятся в тени.

– Ты озябла, – говорит Деметрий, садясь рядом с ней. – Мне не следовало заставлять тебя столько ждать.

– Это пустяки.

– Вовсе не пустяки.

Они сидят в молчании, наблюдая, как вода танцует в фонтане неподалеку, белый изгиб ее падения отражает прыжки дельфинов, застывших в камне.

– Мне не следовало просить тебя шпионить, каллиста. Ты не несешь никакой ответственности за смерть Сатурии. Вся она на мне.

– Она на нем, – возражает Амара. – Он, должно быть, сошел с ума, раз убил ее из-за такой мелкой оплошности. Она хотела лишь защитить его! А вовсе не предать.

– Он жестокий человек. И, возможно, он не собирался ее убивать. Вероятно, он хотел наказать ее за неосмотрительность и не рассчитал силу, надолго лишив ее воздуха. Достаточно одной ошибки, чтобы так оборвать чужую жизнь.

Амара вспоминает бордель, руки Феликса на ее горле, то, как много раз она боялась, что он может убить ее по ошибке, и вздрагивает.

– Но если он правда хотел убить ее, сомневаюсь, что из-за предательства. Скорее это предупреждение для нас. Вернее, для меня, из-за вмешательства. – Деметрий берет Амару за руку, его кожа настолько тонкая, что чувствуются костяшки пальцев. – Сомневаюсь, что он осмелится причинить мне вред напрямую, опасаясь, что брат узнает о его дурных намерениях. Но так он продемонстрировал нам, что куртизанка – это просто расходный материал. Не думаю, что тебе стоит оставаться в Риме.

Амара пристально смотрит на него:

– Ты отсылаешь меня?

– Только на время, пока его злость не утихнет.

– Значит, ты не…

Амара не может закончить фразу, не желая представлять, что будет, если Деметрий решит оставить ее навсегда.

– Ты не можешь больше быть моей конкубиной. Думаю, будет безопаснее, если ты станешь моей женой.

– Твоей женой, – ошеломленно повторяет Амара.

Деметрий смотрит ей в глаза, и таким уязвимым она его раньше не знала. Она ждет, понимая, что он вот-вот произнесет слова, которые никогда не говорил ей. Он скажет, что любит ее. Но вместо этого наступает тишина, и выражение его лица становится жестким, скрываясь под привычной маской.

– Полагаю, было бы разумно придать тебе более солидный статус в глазах людей, учитывая обстоятельства. – Он отпускает ее руку. – И так ты будешь лучше защищена, когда я умру.

Амара наклоняется вперед и легонько целует его.

– Не говори о своей смерти. Ты знаешь, что это меня огорчает.

Она обнимает его, упираясь подбородком в его плечо, чтобы им не приходилось смотреть друг на друга, понимая, как тяжело ему дается любое проявление эмоций.

– И спасибо тебе. За самый лучший комплимент, который когда-либо делал мне мужчина.

Амара обнимает Деметрия, стараясь не думать о том, что означает этот брак. И прежде всего, не думать о Филосе.

ГЛАВА 7

Единственное, что отрывало его от работы, – это ванна, и под ванной я имею в виду погружение в воду, потому что, пока его мыли и вытирали, ему читали книгу или он диктовал заметки.

Плиний Младший о своем дяде, Плинии Старшем

Порт Остии теряется вдали, очертания высоких складов на набережной тают на горизонте, а затем пропадают в морской дымке. Волосы хлещут по лицу Амару, смотрящую на волны. Она заправляет за ухо выбившуюся прядь и искоса поглядывает на адмирала. Плиний не настроен на разговоры и, видимо, не готов возвращаться к роли командира, хотя в Кампанию они плывут на одном из кораблей имперского флота. Вместо этого, устроившись на залитой солнцем палубе, он нетерпеливо ждет, когда незадачливый секретарь начнет ему читать.

– Не может быть, чтобы тебя затошнило снова, – хмыкает Плиний, когда парень, ринувшись к борту корабля, свешивается через край.

Плиний смотрит на Амару.

– Желудок у него не такой крепкий, как у тебя. – Это первые слова, с которыми он обратился к ней с тех пор, как они покинули Остию.

– Может быть, я почитаю вам немного? – предлагает она, старательно пряча улыбку. Ей нравится, что Плиний не просит ее напрямую, пусть даже его намек не назовешь тонким.

– Ах да, хорошая идея. И, осмелюсь заметить, тебе в любом случае скоро надоело бы бесцельно глазеть по сторонам. – Плиний подзывает ее к себе. – Читай отсюда. Раздел о драгоценных металлах.

Амара сидит рядом с Плинием, сжимая в руках свиток. Палуба качается, и от качки глазам становится труднее разбирать неровный, размашистый почерк. Плиний подавляет очередной вздох, очевидно понимая, что ему не подобает жаловаться на ее медлительность, особенно теперь, когда она скоро станет женой Деметрия.

Текст нудный, но Амара продолжает читать, движимая привязанностью к Плинию и желанием отвлечься от тревожных мыслей. Она послала Юлии и Филосу весточку, чтобы они ждали ее в Помпеях в начале ноября. Деметрий предложил ей провести несколько недель в Мизене, прежде чем навестить дочь, и, к стыду Амары, она согласилась, не слишком печалясь о задержке. Она жаждет увидеть Руфину и в то же время боится этого момента. Оказавшись рядом с дочерью, она снова почувствует их отчуждение. К тому же она не знает, как сообщить Филосу новость о своем предстоящем замужестве. Они уже давно не любовники, но рана от их разрыва все еще не зажила. И на эту рану ей бы не хотелось давить.

– Ты пропустила строчку! – На этот раз Плинию не удается сдержать раздражение. – Постарайся вникнуть в суть, пожалуйста, Амара.

Она подавляет искушение ответить дерзостью. Плинию не так легко, как Деметрию, поднять настроение, если он мрачен. Амара возвращается на строчку назад, читает медленно, пытаясь сосредоточиться. Текст моментально затягивает ее в мир сухих слов, и расшифровка занимает все мысли. Время идет, а она так сосредоточена на своей задаче, что даже не замечает, как тускнеет свет, пока это не сказывается на ее способности читать. Она останавливается, понимая, что выдохлась. К своему огромному раздражению, она замечает, что Плиний задремал. Дышит он тяжело, едва не храпит. Стольких усилий стоило ей чтение, а он, должно быть, ничего не заметил. Амара думает о Секунде, преданном управляющем Плиния, который умер в прошлом году. Она знает, что Плиний скучает по нему, но все же подозревает, что адмирал слабо представляет себе, чем