Храм Фортуны - Элоди Харпер

Она вздыхает – правда, не слишком громко, так как не хочет будить Плиния и снова начинать читать, – и откидывает голову назад, глядя на небо. Наступают сумерки. Небеса темнеют, словно вода, в которую капнули чернил. Амара смотрит, как на черном фоне ярко вспыхивают звезды, созвездия, многочисленные, как соль, просыпанная на ткань. Она находит те, которые показывали ей родители: Корона Ариадны, Большая Медведица, которая когда-то была нимфой Каллисто, и огромный Дракон, охраняющий сады Гесперид.

В детстве Амара думала, что в небесах боги играют, что жители Олимпа звездами изображают свои деяния, чтобы их могли видеть смертные. Теперь она не так уверена в этом. Она вспоминает, как в одном разговоре Плиний сказал ей, что не считает, будто какая-то часть человека может пережить смерть. Что эта жизнь – все, что у нас есть. Он не упоминал о Сатурии с момента ее убийства и не говорил об истинной причине отъезда Амары из Рима. Она гадает, чувствует ли он свою вину и не она ли является причиной его молчания, но подозревает, что нет. Похоже, Сатурия ни для кого не была особо важна; даже молчание ее собственной семьи было куплено пышными похоронами – оплаченными, без сомнения, ее убийцей.

Воздух становится все холоднее. Плиний, наконец, просыпается.

– Думаю, довольно, – говорит он, не признаваясь, что задремал. – Ты можешь испортить глаза.

– Как пожелаешь.

Адмирал поднимается:

– Отправляйся спать, Амара. У нас впереди долгое плавание.

Он идет к капитану корабля, оставляя ее одну в темноте.

Проходят еще день и ночь, прежде чем они прибывают в Мизен. Утром пасмурно, и туман скрывает гавань, пока они не оказываются почти в ней. Заросли из корабельных мачт такие же густые, как она помнит, – грозный плавучий лес. Возвращение вызывает у Амары странное чувство. Она не была на полуострове с тех пор, как впервые встретила здесь Деметрия, четыре года назад.

Кажется, Плиний молодеет на глазах, когда спрыгивает на берег в стремлении поприветствовать коллегу, командовавшего флотом в его отсутствие. Для Амары это оборачивается долгим ожиданием на набережной, поскольку Плиний забыл послать за повозкой, чтобы отвезти ее на виллу. Она прогуливается взад и вперед, рассматривая огромные корпуса кораблей, глядя на залив и слушая крики чаек. Капитан, который доставил их из Остии, крутится неподалеку, не сводя с нее глаз и, очевидно, не решаясь заняться своими делами, пока она не окажется в безопасности. Амара не взяла с собой из Рима никого из сопровождающих, сказав Деметрию, что в этом нет нужды, с учетом того, сколько слуг у Плиния и Юлии. Она не упоминала – хотя подозревает, что ее патрон и сам догадался, – что не желает, чтобы в Риме узнали о том, какое положение она занимала в Помпеях. Одно дело, если до ее служанок дошли слухи о том, что их госпожа когда-то была рабыней в борделе, и совсем другое, если бы они пробрались к «Волчьему логову», чтобы увидеть это место своими глазами.

Осознав свою оплошность, Плиний в кои-то веки приносит извинения.

– Хотя я не понимаю, почему ты не позвала меня, – восклицает он, когда его раскаяние утихает. – Надеюсь, с Деметрием ты не такая робкая. Ты имела полное право пожаловаться на то, что тебя оставили в одиночестве.

Не желая указывать на то, что ее предусмотрительный жених не оставил бы ее часами бродить одну среди матросов, Амара лишь улыбается в ответ. Повозка везет их по крутому склону мыса к поместью Плиния. Фигура дородной женщины в желтом, ждущей их у ворот виллы, становится все более отчетливой по мере их приближения. Это Плиния, сестра адмирала, ожидающая прибытия своего брата. Рядом с ней стоит юноша. Амара понимает, что это, должно быть, сын Плинии, который, как она припоминает, был совсем ребенком во время ее прошлого визита. Плиний обнимает их обоих, берет лицо сестры в руки и целует ее в лоб с трогательной привязанностью.

– Ты помнишь Амару? Мою вольноотпущенную?

– Конечно. – Плиния вежливо целует воздух у щеки Амары. – Поздравляю с помолвкой, моя дорогая. Деметрий – достойный человек.

Амара понятия не имеет, рассказывал ли Плиний своей почтенной сестре о том, как он нашел Амару и где она жила в Помпеях. Хотя и подозревает, что Плиния успела привыкнуть к эксцентричности брата.

Амара следует за ними в дом. Племянник адмирала Цило – долговязый юнец, слишком худосочный на фоне своего тучного дяди. Он цепляет Плиния за локоть в попытке привлечь его внимание, прежде чем оно неизбежно обратится на очередную книгу.

– Если у тебя есть минутка, дядя, я хотел бы обсудить с тобой из Ливия…

Заинтересованный упоминанием книги, Плиний следует за племянником в комнату дальше по коридору, оставив двух женщин наедине.

– Ну вот, до обеда им есть чем заняться, – замечает Плиния со смешком. – Может быть, ты хочешь принять ванну? Морские путешествия так утомительны.

– Это было бы замечательно, спасибо.

Они проходят в сад, окаймляющий атриум, – первый из нескольких в поместье Плиния, как помнится Амаре. Колоннада расписана сценами из Троянской войны. Амара замечает изображение Менелая, возвращающего Елену, и отворачивается, вытесняя Сатурию из своих мыслей. Чтобы отвлечься, она смотрит на картину с сестрой Елены, Клитемнестрой. Мстительная царица, победно воздев руки, стоит над ванной, залитой алой кровью ее мужа Агамемнона. У ее ног по-гречески начертан девиз: «Мечом он нанес удар, от меча и пал». Если бы Амара заказывала подобную картину, в качестве модели для Агамемнона, царя Микен, она взяла бы Феликса.

– Я так рада, что Деметрий наконец-то нашел женщину, которая так предана, – говорит Плиния, прерывая раздумья гостьи. Амара гадает, скольких сожительниц ее патрона довелось повстречать сестре адмирала.

– Плиний рассказывал мне, какая ты заботливая. И, как я вижу, ты довольно молода? Так что, я уверена, с годами ты станешь для него огромной поддержкой.

В тоне Плинии звучит участие, однако Амара, услышав, что ей придется ухаживать за будущим мужем, возражает:

– Деметрий энергичнее любого человека, вдвое моложе себя.

– Конечно, моя дорогая.

Плиния сжимает руку Амары с благожелательностью, в которой, однако, есть что-то покровительственное. Они проходят во второй сад – тот, который Амаре запомнился лучше всего благодаря длинному декоративному пруду.

– А вот и Миртала. – Плиния жестом указывает на служанку. – Теперь ты на ее попечении.

Амара следует за босой служанкой. Ванны здесь еще роскошнее, чем в доме Деметрия. Она с тоской думает о том, каково ей будет, вернувшись в Помпеи, лишиться этого уединения и быть вынужденной пользоваться общественными банями Юлии. Амара