Линдт и Шпрюнгли - Лиза Граф

и измерительную ленту. За тяжелой занавеской располагался магазин. Рудольф его не видал, но услыхал вдруг второй женский голос, и его как будто молнией ударило, пронзило все тело от головы до пят. Цюрихский диалект, точно, и голос – знакомый! Правда или чудится? Рудольф поднялся по ступенькам и легко отодвинул занавес. И отпрянул в испуге. Это и вправду она! Его Катарина, дочка пожарного смотрителя с башни Святого Петра в Цюрихе. Как похорошела! Он осмелился приглядеться пристальней. Волосы напоминали темное дерево, щеки пылали от волнения. Платье – как у принцессы. Немыслимо пышные юбки из кремовой ткани, блестящей, как шелк, тончайшая талия. Рукавов еще не было, так что Рудольф мог видеть через прорезь в занавеске ее голые плечи. Он сделался пунцовым и поспешно отошел, пока подмастерье не вернулся с его рубашкой. Великовата немного оказалась. Пока портной ушивал ее стежками на спине, Рудольф уселся на скамеечку и уставился на щель в полу между досками. Внутри у него все бушевало. Тяжко осознавать неизбежное: когда ему было десять, она дала слово выйти за него замуж, и вот теперь эту мечту можно было похоронить. Он же не дурак, все понимает. Ему двадцать, Катарине – двадцать четыре. Как все могло бы прекрасно получиться. Пусть никто и не знал больше об этом – ни его родители, ни Катарины, даже сама она, вероятно, а ведь он свое обещание не забыл. В душе он был ему верен. Вот до этой минуты. А теперь все пропало. Проиграл. Потому как платье, которое шили для Катарины в мастерской Дитхельма Шпёрри, было, без сомнения, подвенечное.

Ехать на пароходе глядеть на место клятвы Рютли больше не хотелось совсем. От Брюггли-гассе до реки Ройс, где стояли многочисленные мельницы, было рукой подать. В новой рубашке, невероятно белой и глаженной, Рудольф уселся на каменную изгородь под липами и стал любоваться на реку, впрочем, не сводя глаз с двери швейной мастерской. Кто бы мог подумать, что его путешествие, где он пережил и узнал столько прекрасного, так печально закончится. Над его головой, в ветках липы, кто-то защебетал в величайшем волнении. У пары дроздов оперился выводок, и Рудольф наблюдал теперь, как молодняк впервые, один за другим, покидает гнездо. Родители верещали, пока последний не вылетел из гнезда, но тот далеко не улетел, а плюхнулся на землю у ног Рудольфа и перевел дух. Он возился на земле, когда из кустов шмыгнула полосатая кошка, схватила молодого дрозда зубами и была такова. Рудольф устало прикрыл глаза. Промедлила птичка и недооценила своего врага. На липе была теперь мертвая тишина.

Рудольф ждал. Чего, собственно? Может, увидеть еще раз красивую невесту, попрощаться и отпустить ее из своего разбитого сердца. Но пришивать рукава к платью, очевидно, дело небыстрое. Колокольчик на двери у Шпёрри звенел несколько раз. Один прохожий остановился у витрины, заглянул в магазин, снял цилиндр, поправил волосы, послюнявил палец и пригладил брови, глядя в стекло, словно в зеркало. Затем достал карманные часы из длинного, зеленого бархата сюртука, посмотрел время, прошелся немного дальше и поглядел на реку. Молодого человека в белой рубашке под липой этот прохожий вовсе не замечал. Но когда незнакомец вернулся снова в переулок, у Рудольфа перехватило дух. Не тот ли это рыжий англичанин, которого они с мэтром Кайе тогда видели перед казино в Веве? Этот загадочный мистер Фрай, обманщик, шпион или кто он там еще? И в этот миг звякнул колокольчик, Рудольф и рыжий обернулись – из магазина вышла Катарина, теперь в костюме цвета такого длинного овоща, вроде огурца, какие Рудольф встречал на рынке в Веве. Как его звать-то, баклажан, что ли?

Ее узкий жакет был отделан черным бархатным кантом, а вместо воротника шею обвивал шелковый шарф. Катарина была великолепна. Настоящая дама. Рудольф отвернулся, но она его все равно бы не заметила, глаза ее были обращены только на этого франта, который ждал ее и теперь шел ей навстречу. Он низко поклонился, а руку с цилиндром отставил чуть не на весь переулок.

Пара, беседуя, прошла мимо. Рудольф слышал, как шуршат Катаринины юбки. Ему больно было видеть ее такой сияющей.

Рудольф последовал за ними на некотором расстоянии по крытому деревянному мосту к пристани на озере и, вслед за ними, купил билет на пароходную прогулку. В конце концов, он мечтал увидеть Фирвальдштетское озеро. Хоть и не так. Эх, сейчас бы грозу, гром и молнии, град с куриное яйцо и волны с дом высотой. Но небо по-прежнему сияло синевой. Разве что пара облачков. А так – прямо идеальная погода для прогулки влюбленных. А вовсе не для подлых замыслов, не для гадостей всяких, не для обмана, вот бы теперь взять да разоблачить этого мошенника! Как же Рудольф завидовал своему сопернику! Он бы теперь все отдал, чтобы оказаться на его месте, рядом с красавицей на носу парохода. Да куда там! Только не сдаваться, об этом и речи не могло быть. Еще не все потеряно. Просто нужен план. Но ничего в голову не приходило, пусто, как в небе над озером. Зря только деньги потратил на билет и на новую рубашку. Собирай рюкзак и отправляйся домой! Катарина звонко засмеялась. Рудольф осторожно взглянул в ее сторону: сердце сейчас разорвется. Вот же идиот! Надо было писать ей, ухаживать за ней! С чего бы она стала его ждать? Она же не горбатая, не кривая, не косая, не рябая после оспы и живет не в монастыре. Но вот этот Фрай или Скай, как его там, жулик этот, он ее тоже не получит! Каналья, как назвал его мэтр Кайе. Он сделает Катарину несчастной. К тому же слишком стар для нее.

Пара сошла с парохода, Рудольф последовал за ними, на ходу изобретая план. Катарина держала своего кавалера под руку, тот вышагивал, как павлин. Прогулка закончилась перед гостиницей «Лебедь», где Катарина чопорно пожала жениху руку на прощание. Англичанин помахал ей вслед из роскошного подъезда отеля, пятиэтажного, с мезонином, несомненно самого высокого в городе. Как только Катарина исчезла в соседнем переулке, англичанин отправился дальше, даже не зайдя в подъезд. Рудольф последовал за ним в старый город, где рыжий исчез в гостинице «Орел». Идея! Точно! Вдохновленный Рудольф помчался обратно в гостиницу «Лебедь» и на стойке у портье осведомился о мистере Фрае.

– Вы имеете в виду, мистер Драй? – переспросил портье. – Не хотите ли оплатить его незакрытый счет? Тогда он может снова здесь поселиться.

Рудольф сбегал в мастерскую в Брюггли-гассе, сунул подмастерью пару крейцеров: фройляйн Амманн,