Мариана - Моника Диккенс

Такое признание восхитило Мэри. Ее первый триместр в Сент-Мартин был полон попыток стать такой же, как все, и попыток справляться со школьными заданиями, которые были гораздо труднее всего, что она делала в прежней школе. После чая она часами сидела над ними, и в их доме можно было регулярно наблюдать печальную картину: Мэри с растрепанными волосами, выбившимися из-под заколок и упавшими на плечи, с чернильными пятнами на пальцах и на носу; рядом ее мать, с нахмуренными бровями, пытается мысленно перенестись в дни ее учебы в школе Далвича. И дядя Джеффри дышит Мэри в затылок, ничего не понимает вообще, но очень хочет помочь – все они ломают голову над задачкой по алгебре.

– Если цистерна наливается из трех кранов за 97 3/4 часа… – бормочет он с видом Архимеда, размышляющего над философской проблемой в своей бочке.

– …а объем цистерны 9 7/8 на 14 и на 131 1/4 ярдов, – добавляет Мэри, мрачно мусоля карандаш.

– Что это такое? – вставляет миссис Шеннон. – Что-то насчет давления воды…

– Нет, – раздраженно возражает Мэри, – ты смотришь на следующий ответ. Ой, я никогда не решу эту задачу, а мисс Уитворт ужасно строгая. Она считает, что я могу выполнить работу, если хорошенько подумаю. Видела бы она меня…

– Давай определим объем воды, – отваживается мать. – Нет, так не получится, ответ должен быть в часах. Господи, что все это значит?

– Если цистерна… – бормочет дядя Джеффри, имеющий привычку в случае сомнений возвращаться к началу.

– Мамочка, – говорит Мэри. – Вот интересно, когда я закончу школу, мне как-нибудь пригодится все это? Я имею в виду… ну… я часто не понимаю: зачем мы все это учим?

– Ой, милая, если ты хочешь получить работу, когда станешь взрослой…

– Нет-нет, не хочу. Я выйду замуж, и у меня будет двадцать шесть детей с именами по алфавиту: Артур, Барбара, Винни, Джордж…

– Ладно-ладно, – останавливает ее мать, – остальные я домыслю. Но даже если ты не намерена работать, то должна получить образование, чтобы занимать достойное место среди людей и уметь поддержать беседу.

– Ну, ведь ты сама не можешь решить задачу по алгебре, а в остальном, по-моему, у тебя все в порядке.

Дядя Джеффри фыркнул, а миссис Шеннон прикрикнула на дочь.

– Ну-ка, делай свои уроки. Ты больно умная не по годам. Итак, пусть икс – это скорость наполнения…

– Если цистерна… – упрямо повторяет дядя Джеффри.

В школе Сент-Мартин нужно было так много всего выучить помимо школьной программы. Нужно было знать всякие мелочи, такие как прозвища учениц, и надо было называть еду «жрачка». В первой же игре в лакросс какая-то дылда ударила Мэри по голове, а во время игры в нетбол она ушибла нос. Физические упражнения назывались гимнастикой, и помимо того, что она заплетала волосы в косички и появлялась в синих саржевых панталонах с эластичной резинкой на талии и коленях, надо было еще висеть на одной руке на турнике прямо под потолком или неумело карабкаться по качающемуся канату, сдирая кожу с ладоней и ступней в отчаянной попытке поскорей спуститься.

Не зная еще закономерности, что первая особа, которая заговаривает с тобой в круизе, неизбежно оказывается занудой и досадой для всех пассажиров, Мэри была застигнута врасплох, когда на школьной площадке к ней обратилась худая девочка с нездоровой кожей и пышными волосами, заплетенными в толстую косу. Потом у нее ушло почти два месяца, чтобы избавиться от тягостной дружбы с Мюриэл Хопкинс.

Мюриэл напоминала тех недоучек, чьи религиозные и политические взгляды бывают такими же назойливыми и бросающимися в глаза, как их адамово яблоко, и которые, отчаявшись обратить в свою веру своих опытных знакомых, вцепляются в каждого зеленого новичка. Ее дебютный гамбит, как позже определили Мэри и Анджела Шоу, никогда не менялся.

Во время перемены Мэри бесцельно слонялась по площадке, одинокая среди орущей толпы, перекидывавшейся мячом, когда буквально из ниоткуда материализовалась Мюриэл и пошла рядом с ней.

– Тебя зовут Мэри Шеннон, да? – Она была из тех, кто любит разговаривать, стоя вплотную к собеседнику, и, пока они шли, оглядывалась по сторонам и приближала лицо к лицу Мэри. – Ты новенькая, да?

– Да, – ответила Мэри, радуясь, что с ней кто-то заговорил.

– Где ты живешь?

– Возле Олимпии. В квартире.

– Я живу в Шине. Знаешь, мой отец там доктор.

Какая жалость, невольно подумала Мэри, что он не может вылечить дочь, избавив ее от несвежего дыхания.

– А чем занимается твой отец? – спросила Мюриэл.

– Он умер.

– Ой, как жалко, правда? – У Мюриэл была навязчивая манера подчеркивать каждую фразу вопросительной интонацией, словно она требовала, чтобы собеседник ей отвечал. Когда были выяснены все личные детали – неуверенно со стороны Мэри и спонтанно со стороны Мюриэл, – она неожиданно сказала, подвинув лицо так близко к Мэри, что ее выпученные голубые глаза слились в один глаз.

– Ты будешь моей лучшей подругой?

– Ну… – Это было довольно неожиданно, но означало спасение от одиночества и от позора, когда учительница приказывала девочкам встать парами, и у Мэри пары не было. Так что она нерешительно ответила: – Да, если хочешь.

Мюриэл вздохнула с облегчением и, к радости Мэри, немного отодвинулась от нее.

– Давай попробуем поменяться в классе местами, чтобы сидеть рядом, ладно? – предложила она.

Именно Мюриэл как-то раз сказала Мэри в присутствии других девочек:

– Как ты думаешь, правда Аврил Госс – ангел? – несмотря на то, что Мэри понятия не имела, кто такая Аврил Госс. Но все равно от нее требовалось ответить «Конечно!», и таким образом Мэри призналась в своей первой и единственной школьной «любви».

Аврил Госс оказалась той самой девочкой, которая поразила Мэри в первые дни. Раз уж она призналась сама себе в вечной страсти, пути назад уже не было, и, хотя чувство было для нее новым, она постепенно поняла, какими должны быть ее эмоции. Вдохновленная силой внушения и фанатичным примером Мюриэл и половины класса, она стремительно впадала в состояние экстаза всякий раз, когда Аврил проходила мимо. А когда голкипер из команды «Всех святых» по имени Райслип зверским ударом руки в разгар игры сбила с ног их божество, которая была капитаном команды по лакроссу, Мэри и Мюриэл пришли в школу с двумя перевязанными пальцами на левой руке.

Во время каникул Мэри нырнула в свой прежний мир, и тогда она рассказывала Деннису обо всем, что происходило в школе Сент-Мартин, за исключением Аврил Госс. Хотя Деннис тоже