Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

Три дня любви,

Три дня. Как мало!

Но в эти три дня

Наслаждаюсь счастьем…

Жозефина переступила порог первой, Фина за ней, и Амели замолчала, услышав звук шагов по паркету.

– Гийом? – спросила она. – Я думала, ты читаешь почту.

– Нет, мама, – робко произнесла Жозефина. – Это я. Мы вернулись.

– Замечательно, дорогая, я сейчас закончу! – Амели отложила маленький секатор, повернулась – и ее широкая улыбка превратилась в гримасу изумления.

– Великие боги! – воскликнула она, глядя на дочь. – Что ты…

Мадам Верне прикрыла ладонью рот и подошла к дочери.

– Нет, только не это! Где твои чудесные золотистые локоны? Невозможно! Зачем?

Жозефине захотелось провалиться сквозь землю.

– Мне хотелось перемен, – произнесла она не слишком уверенно. – Так я думала.

Амели протянула руку и пропустила прядь темных волос между пальцами.

– Да уж, это всем переменам перемена, иначе не скажешь! – вздохнула она. – А у нас завтра прием. Катастрофа! Что скажут люди?

Жозефина попыталась успокоить мать.

– Все не так страшно, мне нравится. Так современнее.

– Темный цвет волос подчеркивает синеву глаз, – вмешалась Фина. – Согласна, Амели?

Та опечаленно взглянула на дочь.

– Ты зарезала меня без ножа, Жозефина! Разве можно вести себя так безответственно?!

Девушка подумала, что мать такая же ограниченная, как дядя Анри. Фина закатила глаза от возмущения.

– Твоя дочь молода! Вспомни себя в этом возрасте! На благоразумие у нее будет целая жизнь.

Амели резко повернулась к невестке.

– Ты меня удивляешь, Дельфина! В Париже ответственность за мою дочь ляжет на тебя, и я очень надеюсь, что ты не станешь поощрять другие ее безответственные поступки.

Женщины обменялись многозначительными взглядами. Фина коротко вздохнула и ответила устало и обиженно:

– Значит, вот что ты обо мне думаешь? Считаешь, что я могу растлить твою дочь? Брат заразил тебя своими страхами?

– Я не…

– Понимаю, тебе тяжело расставаться со старшей дочерью, – перебила Амели невестка, – и потому не сержусь, но лучше пойду к себе. Увидимся позже.

– А я – к папе! – выкрикнула разъяренная Жозефина и убежала из гостиной через балконную дверь, очень надеясь, что мать ее поймет и перестанет гневаться.

«Устроила скандал из-за цвета волос!» – негодовала она, поднимаясь по аллее к мастерской, и вдруг увидела вдалеке дядю Анри под руку с Жюльет. Они о чем-то весело беседовали – наверняка о литературе, предпочитая эту тему всем остальным. Девочка замолчала, увидев сестру, кинулась к ней и выкрикнула, подпрыгивая от восторга.

– Жожо! Ты великолепна!

Огорчение как с рукой сняло: непосредственность Жюльет всегда радовала душу.

– Спасибо, Жюжю! – Она обняла девочку. – Дядя Анри и мама так ужасно отреагировали, что я почти засомневалась.

– Не понимаю почему, – лукаво улыбнувшись, ответила Жюльет. – Теперь мы с тобой чуть больше похожи друг на друга.

Жозефина улыбнулась. Сестра и правда унаследовала от отца каштановый цвет волос и считала несправедливым, что обе ее сестры – блондинки. Жюльет хотелось во всем походить на Жозефину – она восхищалась ее отважным характером.

– Твоя мать действительно рассердилась? – спросил, подойдя к девочкам, смущенный Анри.

– Хуже – она возмущена! – вздохнула Жозефина. – Ты оказался прав. Они с тетей Финой поругались, и та теперь дуется у себя в комнате.

– Пожалуй, мне следует с ней поговорить, прежде чем идти домой. Увидимся завтра, девочки.

Жозефина удивилась, глядя ему вслед:

– Надо же… Он больше на меня не злится?

Жюльет покачала головой и объяснила:

– Папе удалось его урезонить. Он сказал: «Ничего страшного не случилось!» – а дядя никак не мог успокоиться и все повторял: «Они с Финой меня надули!»

– Так и было! – рассмеялась Жозефина. – А не нужно так серьезно к себе относиться, у нас не было другого выхода, пришлось действовать у него за спиной. Кстати, о папе – он в мастерской?

– Да, я была у него – просила разрешить нам с Жоржеттой спуститься на пляж. Она хочет, чтобы я научила ее плавать.

– Красота! Ладно, развлекайтесь. Ортанс тоже нет?

– Гуляет по лугам с Людивиной, фермерской дочкой, – рассмеялась Жюльет.

– Неужели? С каких это пор она полюбила пасти коров?

– По-моему, все дело в… пастухе: сын Леру выгоняет их стадо на другой берег ручья.

– Надо же, не похоже на нашу Ортанс! – изумилась Жозефина. – Влюбиться в крестьянина… не понимаю.

– А я понимаю – этот парень легко соблазнит любую женщину. Ну все, мне пора, иначе опоздаю!

* * *

– Привет, папа! – тихонько поздоровалась девушка с порога летнего домика.

Гийом стоял у письменного стола и разбирал бумаги. На пороге шестидесятилетия он оставался подтянутым и худым, но возраст сказывался. Особенно сильно повлияла на Верне смерть его друга Моне, случившаяся через несколько месяцев после знаменитой довильской выставки. Потеря учителя, практически второго отца, заставила Гийома с головой уйти в работу, он почти не спал, виски стали белоснежно-седыми, под глазами появились мешки.

В приоткрытую дверь вливался аромат плетистых роз, смешиваясь с цитрусовым ароматом туалетной воды. Художник поднял голову и улыбнулся.

– Жожо, радость моя! Входи! Продемонстрируй, что так ужаснуло твоего дядю!

– Оказывается, ты в курсе событий…

– А как же! Он был так возбужден, когда явился сюда, что я испугался, не случилось ли какого несчастья. Негодяй до ужаса меня напугал, убил бы его, клянусь честью!

Жозефина хихикнула.

– Случилось только одно «несчастье» – я больше не блондинка. Но мама… Видел бы ты, как мы с Финой хотели сунуть ей под нос флакон с нюхательной солью, умора!

Гийом рассмеялся и сразу закашлялся – он снова слишком много курил.

Жозефина подскочила к отцу.

– Дать тебе попить, папа?

Не дожидаясь ответа, она взяла стоявший на столе графин, плеснула воды в стакан и подала Гийому.

– Спасибо, – сказал он, сделав несколько глотков. – Проклятый мартовский бронхит никак не оставит меня в покое.

– И табак не способствует окончательному выздоровлению.

– Перестань, не так уж много я курю.

Он помолчал и продолжил:

– Новый облик делает тебя совершенно очаровательной, Жозефина. Я не сомневался, что так и будет.

– Жалко, что у мамы другое мнение! Она вышла из себя, сказала, что я совсем потеряла голову.

– Не обижайся, она привыкнет.

– Я не понимаю, что с ней случилось: обычно она ничего не имеет против… осовременивания.

– Твоя мать много недель готовится к завтрашнему приему, поэтому любое непредвиденное обстоятельство заставляет ее нервничать. Она хочет, чтобы все прошло идеально.

Жозефина кивнула. Она знала, какие щедрые и великодушные люди ее родители: они пригласили всех без исключения жителей Божвиля присоединиться к празднику в саду.

– Я уверена, что все пройдет идеально!

Гийом обнял дочь за плечи.

– Твоя мать ничего не оставляет на волю случая. Поступление в Академию