Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

Она в полной прострации сидела у тела отца, не осознавая, что продолжает кричать. Потом дядя Анри поднял ее и повел прочь. В ушах звучал надтреснутый голос матери, звавшей мужа, пока тетя Фина пыталась удержать ее на пороге.

На следующий день все газеты сообщили о смерти знаменитого художника Гийома Верне от остановки сердца, ставшей следствием тяжелого приступа астмы. Ему было всего пятьдесят шесть лет.

12

В течение следующих недель Жозефина множество раз заставала мать перед фотографиями отца. Она носила траур с потрясающим достоинством – не плакала, но на долгие часы закрывалась в рабочем кабинете мужа, говоря, что наводит порядок в его вещах. Амели вернулась к работе в ассоциации в пользу неимущих, где занималась бухгалтерским учетом. Жозефина очень боялась за мать, спрашивала себя, болит ли сердце матери так же сильно, как у нее самой, от мысли, что она никогда больше не увидит любимого спутника жизни? Гийом был не только знаменитым живописцем, но и прекрасным человеком, соболезнования и слова утешения высказывали и люди искусства, и местные крестьяне. Во время заупокойной службы маленькая сельская церковь была переполнена, многим даже пришлось остаться на улице. Кончина Верне потрясла всех. Жозефина ощущала отсутствие отца как кровавую зияющую рану, ее как будто отсекли от столпа, поддерживавшего семью и рухнувшего, чтобы больше никогда не подняться. Гийом Верне ушел внезапно и унес с собой множество планов и секретов… Девушка снова и снова вспоминала то ужасное мгновение, когда она нашла бездыханное тело на полу в мастерской, оно снилось ей в кошмарах. Мозг цеплялся за абсурдные детали: в голову снова и снова приходил вопрос: куда делись бумаги, лежавшие на письменном столе в тот трагический момент? Девушка подозревала, что все связано, но слишком запутанно. Лучше забыть об Элинор, Анатоле с его утверждениями насчет судьбы оранжевого бриллианта, выражении мертвого лица отца… Жозефина постепенно осознавала, какой груз ответственности лег на ее плечи, и она спрашивала себя, должна ли одним махом перечеркнуть мечту об учебе в Академии художеств и остаться дома с семьей? Оставить родных казалось невероятно жестким решением. Как было бы хорошо спросить совета у отца! Что сделал бы на ее месте Гийом Верне? Вопрос мучил Жозефину, когда она приходила к фонтану с агапантами, чтобы подумать о будущем, но ответа на него не было.

Как-то раз, во второй половине августовского дня, через восемь недель после ухода отца, девушка вышла прогуляться с сестрами. Каждая переживала траур по-своему. Ортанс часто встречалась с друзьями, Жюльет читала или помогала Анри в книжном магазине. Анри, как всегда в воскресенье, пришел к ним обедать и теперь старался отвлечь Амели от мрачных мыслей, пересказывая ей местные новости. Ортанс, как ни странно, не убежала сразу после еды, и девушки отправились пройтись. Они решили пойти по тропе, которая начиналась у дома и разветвлялась надвое: налево – к морю, направо – в сторону леса. Они добрались до мыса Туи, где стоял маяк, построенный сто лет назад из серого камня и красного кирпича на краю утеса и все еще действовавший. Ортанс указала на него кивком и сказала:

– Дочь мэра Эдит сказала мне, что ее отец решил начать восстановительные работы в конце этого года.

– Зачем? – удивилась Жюльет. – Внутренние помещения в полном порядке – в прошлом году я забиралась наверх полюбоваться видом.

– Кажется, порода выкрашивается, и это становится опасным. Они боятся за фундамент.

– Давайте спустимся на пляж, незачем рисковать! – поежилась Жозефина.

И они зашагали к узкой лесной дороге, прозванной Ла Кавэ, змеившейся через одну из четырех брешей, разрезавших травянистое плато. Внизу, у подножия скалы, рыбаки часто привязывали свои лодки. Место выглядело так романтично, что Гийом Верне много раз изображал его.

Жозефина чувствовала подступающие слезы: каждый уголок висячих долин напоминал о потере, ведь отец так часто сюда возвращался!

Сестры вышли на маленький пляж и разулись, чтобы насладиться ощущением влажного песка под ногами. Эта часть побережья была пустынна – туристы предпочитали курорты вроде Дьеппа или Этрета, – только голодные чайки носились над водой в поисках добычи.

– Нужно было взять сачки, как в детстве, и наловить крабов! – сказала Ортанс, ностальгируя по детству.

Расстегивавшая ремешки сандалий Жюльет улыбнулась сестре.

– Ловили мы, а ты наблюдала издалека, стоя у скалы на гальке, чтобы не испачкать платье. Помнишь, Жозефина?

Жюльет подняла глаза и всплеснула руками, увидев перевернутое лицо сестры.

– Боже, Жожо, да ты плачешь!

Ортанс, сражавшаяся с зонтом из ткани в цветочек, бросила его на землю, подбежала и обняла сестру за плечи.

– Что с тобой, Жо, детка?

– Не обращайте внимания, сейчас пройдет… – Жозефина покачала головой. – Просто я тоскую по папе.

– Мне его тоже ужасно не хватает, – призналась Жюльет, глотая слезы. – Он ушел слишком рано!

Жозефина всхлипнула, глядя на серебряные отблески воды на горизонте.

– Я все время вижу его… лежащим у стены мастерской, как в тот вечер… Как же я не поняла, что случилось несчастье?! Он задержался, а я ничего не почувствовала…

Ортанс нежно погладила ее по спине.

– Не терзайся, дорогая, ты все равно ничем не смогла бы ему помочь.

Жозефина удрученно покачала головой.

– Он всегда подбадривал меня, хвалил, а я… Это ужасно, не знаю, что буду делать без него!

Жюльет тоже решила подбодрить сестру.

– Мы рядом, милая, можешь на нас положиться. Почему бы тебе не начать работать в папиной мастерской?

Ортанс бросила предупреждающий взгляд на сестру, которая, по ее мнению, высказала не самое уместное предложение, но Жозефина ответила с мимолетной улыбкой:

– Исключено, крошка. Я пока так и не смогла зайти в летний домик. Нужно время, тем более что будущее видится мне более чем туманным.

– Разве тетя Фина не пообещала, что ты будешь жить у нее во время учебы в Академии? – спросила Ортанс.

Жозефина подтвердила, что Дельфина, вернувшаяся в Париж через месяц после похорон Гийома, перед отъездом подтвердила, что ждет крестницу к себе.

– Я не могу уехать. Оставить маму. Это несправедливо.

– Мама сильная, – возразила Ортанс, – возможно, сильнее нас троих, вместе взятых: она уже планирует сбор теплых вещей для будущей зимы.

– Ей нужно чем-то себя занять, чтобы не потонуть в горе.

Ортанс кивнула, тряхнув завитками волос с медным отливом.

– Ты права, так мама сумеет справиться с испытанием! У нее непреклонный характер, и мы, если хотим двигаться вперед, должны вести себя так же.

– Ты каждый день ходишь купаться с друзьями, – язвительным тоном бросила Жюльет, – так что за тебя я не волнуюсь.

Ортанс пропустила упрек