Прогулки по Берлину - Франц Хессель

Из вестибюля Старого музея ты попадаешь в ротонду с купольным сводом, в которой собраны преимущественно римские копии греческих статуй, подготавливающие нас к подлинным сокровищам, собранным в следующих помещениях. Приятно находиться в окружении этих мраморных фигур, не останавливаясь на них подробно и собирая силы для всех тех чудес, которые ожидают нас в архаическом зале и в залах V и IV веков, а также в залах более поздних эпох и у римлян. На верхнем этаже в «Антиквариуме» представлена мелкая пластика в бронзе, золоте, серебре, – украшения и гротескные, прелестные терракотовые статуэтки мастеров Танагры и их учеников. Позволю себе дать совет: в Новом музее Штюлера тебе, чужеземец, не стоит задерживаться слишком долго в большом вестибюле с гигантскими фресками Каульбаха, которые, как известно, посвящены основным событиям мировой истории и могут безболезненно служить наглядным материалом для учащихся народных школ. Ты увидишь в египетском отделе мощные статуи и саркофаги, а также благородные головки царицы Тии и Нефертити, и можешь погрузиться в созерцание чернофигурных и краснофигурных ваз, впав в сумеречное состояние, когда ты уже не знаешь, какая река течет за стенами – Сена или Тибр, и где мы будем завтракать – на мысе Позилиппо или в Савойях. Существует ли вообще настоящее? Отведи побольше времени на кабинет гравюр, осмотри не только то, что висит по стенам и выложено в витринах. Тебе с удовольствием дадут одну из многочисленных прекрасных папок и отведут место, и ты на часик можешь превратиться в ученого искусствоведа. Оно того стоит. К тому моменту, когда эти строки попадут к тебе в руки, новое музейное здание, начатое Альфредом Месселем, уже, наверное, будет достроено. Тогда ты сможешь увидеть чудесный Пергамский алтарь с его богами и гигантами. Что же касается Национальной картинной галереи, то я, как твой экскурсовод по Берлину, должен обратить твое особое внимание на те картины, в которых увековечены берлинские мотивы. Прекрасные работы Менцеля «Комната с балконом», «Спальня», «Ужин после бала», «Дворцовый парк принца Альбрехта», «Старая железная дорога Берлин-Потсдам», затем художники, запечатлевшие старые городские пейзажи и народную жизнь – прежде всего Теодор Хоземан, – портреты Франца Крюгера и его же полотна с изображением парадов. С берлинским романтизмом ты можешь познакомиться по пейзажам великого Шинкеля, который, собственно говоря, был не художником, а архитектором. Он создал их для одного старого аристократического дома на Брюдерштрассе, и, если у тебя найдется время, прочитай в минуту досуга то, что написал об этом Ганс Маковский в своей книге «Дома и люди старого Берлина», и, прочитав, что он пишет дальше об этом доме и других, ты увидишь воочию старый город посреди современного. О Музее императора Фридриха, которому пристало бы скорее называться по имени человека, ставшего всемирной знаменитостью, – по имени Вильгельма фон Боде, чем отсылать к покровителю искусств, чей уродливый конный памятник стоит, к сожалению, перед входом в эту сокровищницу, – об этом мире картин и скульптур мне нечего сказать, ибо, хотя он и составляет непреходящую славу Берлина, к самому нашему славному городу он не имеет никакого отношения. Здесь ты удаляешься от него еще больше, чем в залах греческого искусства, неодолимая тяга к которому пробивается в образцах прусского классицизма – блекло-трезвых, сдержанных и весьма старательных.

Но вернемся из сих прекрасных далей к Лустгартену и нашей экскурсионной машине. Просторы этой площади заключают в себе нечто успокаивающее, напоминая остров. От длинного фасада дворца с широкими воротами не исходит ничего современного – будем надеяться, что это надолго. Единственное беспокойство на этом спокойном месте исходит от Кафедрального собора с его многочисленными ренессансными деталями, нишами, залами, куполами. Он раскинулся там, где до девяностых годов прошлого века стоял более скромный собор времен Фридриха. Нынешний занимает площадь 6270 м2, тогда как даже Кёльнский собор дотянул только до 6160 м2. Нет никакой нужды заходить в него, потому что и внутри эта гигантская конструкция, в которой преобладает тщеславное количество, материал и сомнительная ученость, оскорбляет всякое религиозное и человеческое чувство. Правда, говорят, в нем превосходная акустика, для усиления которой под куполом по центру повесили еще нити. Справедливы слова мраморного ангела: «Его здесь нет. Он воскрес». Воистину, Его тут нет. Остается только пожалеть о нескольких прекрасных надгробиях, с которыми связаны имена Петера Фишера и Шлютера. Но, может быть, еще настанут времена, когда это здание и некоторые другие будут снесены решительной рукой, как это делается ныне с многочисленными ставшими уродливыми частными домами, превратившимися в помеху. Тогда это место целиком и полностью будет посвящено прошлому и покою.

Оживление привносится сюда лишь иногда, когда тут устраиваются народные собрания, и площадь походит для этих целей как никакая другая с тех пор, как Лустгартен превратился в голое пространство, засыпанное песком. Его название – Парк увеселений – напоминает еще о совсем других временах, о временах садово-паркового искусства, гротов и ландшафтных архитекторов. Во дни Великого курфюрста и его сына здесь можно было увидеть гигантского Нептуна и водопады, фонтаны-шутихи и огромные раковины на летнем доме Майнхарда. Тут было довольно работы для «мастеров по устройству гротов, фонтанов и штукатуров», как и позднее при Фридрихе Великом, для которого они построили в Сан-Суси Грот Нептуна, а в Новом дворце – Зал с ракушками. На острове Ремуз в Рейнсберге они возвели Китайский домик. А позже строитель скромного небольшого загородного дворца в Пареце соорудил в укромном уголке парка маленький японский храм, украшенный пестрыми раковинами, – реликт эпохи рококо. Последние отзвуки этого искусства оформления гротов можно обнаружить прямо посреди большого города в виде чудовищных капающих сталактитов при входе в устаревшие ночные заведения и на сценах низкопробных танцулек. Трезвомыслящего Фридриха Вильгельма I раздражали все эти пышные клумбы и увеселительные дворцы в раю его предков. Он называл это «косить под Старого Фрица» и превратил померанцевую оранжерею в фабрику по производству обоев с неким подобием биржи на верхнем этаже, а цветочную террасу – в плац для своих гренадеров. С тех пор как здесь перестали проводить упражнения по строевой подготовке, свободный народ проводит на этом месте свои собрания. Тут можно увидеть, к примеру, демонстрации коммунистов с флагами и флажками, расположившихся группками. Красная Троица – они пришли сюда из всех краев Германии: рабочие-текстильщики из Рудных гор, ремесленники разных цехов из Хамма и представители города пушек Эссена, ставшего цитаделью «Красного фронта», и красные моряки с побережья. Прислали своих делегатов и другие страны Европы и мира: