Бургер для Маркса: Кулинарный взгляд на историю философии - Эдуардо Инфанте

главное событие дня и конечную цель своего существования. Вставать на работу следовало бы только ради того, чтобы совместно устроить роскошную, пантагрюэлевскую трапезу. Мор, вдохновляясь Платоном, — а тот, в свою очередь, спартанскими сисситиями, — провозглашает подлинным актом гражданской жизни не выборы, но совместную трапезу. Каждый вечер полноправные граждане Спарты собирались на самое важное общественное мероприятие — сисситию, трапезу равных, устраиваемую ради поддержания гражданской дружбы. Утопийцы следуют этой традиции, хотя как от спартанцев, так и от платоников их отделяет то, что они не видят в ней абсолютно никакой тренировки в умеренности, самоконтроле и сдержанности. Пиры в Утопии оправдывают свое название, поскольку граждане не считают постыдным никакое удовольствие. За столами у Мора все продумано до мелочей ради удовольствия граждан: избранное чтение предваряет трапезу и возбуждает аппетит у собравшихся, повсюду благовония, воздух наполнен ароматами, не упущено ничего, что может доставить наслаждение. Все устроено так, что естественно приводит к приятной беседе, заставляющей смеяться вместе с друзьями:

В часы, установленные для обеда и ужина, созываемая звуками медной трубы, сходится вся сифогрантия. Кроме разве тех, которые лежат в больничных приютах или дóма. Однако после удовлетворения дворцов никому не возбраняется брать с рынка пищу домой. Ведь известно, что никто не сделает это беспричинно, ибо если никому не запрещается обедать дома, то никто, однако, не делает это охотно, оттого что считают неблагопристойным и глупым тратить усилия на приготовление худшей пищи, когда прекрасный и сытный обед готов во дворце, совсем поблизости.

<…>

Блюда с едой подаются начиная не с первого места, а сперва приносят лучшую еду всем старейшим (их места отмечены). Затем равную долю дают остальным. И старики по своему усмотрению сидящим вокруг раздают сласти, если их не так много, чтобы хватило вдоволь на всех. Так старейшим оказывают надлежащее почтение, и все оказываются довольны.

<…>

Обеды непродолжительны, ужины — подольше, оттого что одни сменяют труд, а другие — сон и ночной покой, который — они полагают — более действует на здоровое пищеварение. Ни один ужин не обходится без музыки. И ни одна вторая перемена не бывает без сластей. Утопийцы возжигают курения и разбрызгивают благовония. Делают все, что могло бы развеселить сотрапезников. Они скорее склоняются к тому мнению, что не должно быть запретных наслаждений (лишь бы не воспоследовали за ними неприятности) [83].

<…>

Зерно идет только для приготовления хлеба. Ибо пьют вино утопийцы виноградное, яблочное, грушевое, или же, наконец, чистую воду, а часто варят они также мед или лакричный корень, которого у них немалое количество. Хотя вызнали они (и даже весьма точно), сколько хлеба съедает город и край, прилегающий к городу, однако и сеют они и скота выращивают гораздо больше того количества, которого достало бы для собственного употребления; прочее утопийцы делят с соседями.

83. Томас Мор. Утопия. Эпиграммы. История Ричарда III. — М.: Наука, 1998. — С. 63–65.

82. Авторы смешивают две версии перевода: οὐ «не» + τόπος «место», то есть «место, которого нет», и εὖ «благо» + τόπος «место», то есть «благословенная страна».

РЕЦЕПТ: УГОРЬ В АПЕЛЬСИНОВОМ МАРИНАДЕ СО СПАРЖЕЙ (РЕЦЕПТ НЕ ЛЕОНАРДО)

Ингредиенты:

• 1 речной угорь

• 3 крупных апельсина

• 1 лимон

• 100 мл сухого белого вина

• 1 крупный пучок зеленой спаржи

• кориандр молотый

• орегано и розмарин, все свежее, рубленое

• соль

Способ приготовления:

• Посыпьте угря большим количеством соли и потрите кожу, чтобы удалить слизь. Выпотрошите, промойте и обсушите бумажными полотенцами. Потрошение можно поручить рыботорговцу, который сделает это гораздо лучше и менее трудозатратно. Очистка кожи, к сожалению, останется за поваром, которому также придется нарезать угря на порции среднего размера.

• Прогрейте апельсины и лимон в микроволновой печи в течение минуты и выжмите из них весь сок в миску.

• В миску с соком добавьте вино, соль, кориандр, орегано и розмарин, затем положите угря, перемешайте, накройте и поставьте в холодильник на 30–45 минут.

• Разогрейте духовку до 180 °C.

• Достаньте угря из маринада и обмотайте каждый кусок нитью, чтобы они не развалились во время приготовления.

• Выложите куски форму, залейте маринадом и запекайте в духовке в течение получаса, время от времени поливая маринадом.

• Когда угорь будет почти готов, отварите спаржу в течение нескольких минут, выложите в форму между кусками угря и оставьте запекаться еще на 5–10 минут или до полной готовности.

• Подавайте в горячем виде.

Вовсе не обязательно всем обедающим сидеть с одной стороны стола.

Для более традиционного итальянского рецепта на четверых возьмите в рыбной лавке двух угрей по полкило — уже выпотрошенных и без головы. Продавец может также удалить спинной хребет и раскрыть рыбу как книжку. Дома хорошенько очистите кожу, натирая ее солью, разрежьте каждого угря пополам и обсушите бумажными полотенцами. Отдельно в миске смешайте две полные столовые ложки растительного масла, сок одного лимона, два измельченных зубчика чеснока, лавровый лист, по щепотке соли и черного перца. Залейте куски угря этим маринадом и оставьте в холодильнике на час. Замаринованного по этому рецепту угря можно готовить на раскаленном гриле 10–12 минут, пока кожа не станет хрустящей, а мясо не прожарится. Важно хорошенько прижимать кожу к решетке, чтобы куски рыбы не деформировались при готовке.

8

Скептики, рационалисты и эмпирики

Современная кухня

Скептицизм под соусом из редиса

ХРЕМЕТ, ОДИН ИЗ ПЕРСОНАЖЕЙ комедии Теренция «Самоистязатель», заявлял: «Я — человек! Не чуждо человеческое мне ничто» [84]. В словах старого Хремета, должно быть, черпал вдохновение философ-скептик Мишель де Монтень, когда сочинял свои «Опыты», готовый философствовать на любую тему — сколь бы обыденной, незначительной или прозаичной она ни была: дружба, тщеславие, любовь, книги, добродетель, гнев, начальники, смерть, лжецы, печаль, воспитание детей, старость, запахи, сон, одиночество, каннибалы, одежда, развлечения, большие пальцы, жестокость, почтовые станции, хромые, а также испражнения, секс, еда и питье, поскольку Монтень — философ, для которого ничто человеческое не чуждо. Однако революционность «Опытов» не столько в затрагиваемых темах, над которыми размышляли еще многие античные школы, сколько в личном, почти интимном обращении к читателю. Монтень подходит к этим вопросам с позиции непосредственного, личного опыта, используя субъективность как источник познания. Его текст — почти исповедь