Бургер для Маркса: Кулинарный взгляд на историю философии - Эдуардо Инфанте

[91], под которое хорошо пелось в тавернах. Философ-рационалист набивал брюхо изысканными яствами, тогда как в своих трудах — в соответствии с собственными устремлениями, но не с поступками — утверждал, что питание должно выступать профилактикой болезней и поддерживать здоровье. Картезианская медицинская теория, восходящая к Гиппократу и Галену, трактует болезнь как нарушение баланса телесных гуморов, корректировать которое надлежит посредством диеты. Одним из многочисленных открытий Декарта стало учение о темпераментах, основанное на соотношении четырех жидкостей в организме человека. Получается, что пищеварение — механический процесс, в ходе которого принимаемая пища благодаря действию жидкостей, используемых желудком для ее растворения, разделяется на частицы, обладающие различными свойствами. По завершении процесса «более тонкие части пищи неодинаковы и пока еще недостаточно перемешаны, они образуют жидкость, которая остается весьма мутной и беловатой, и лишь часть ее немедля смешивается с массой крови, содержащейся во всех разветвлениях вены, называемой Воротной (которая получает эту жидкость из кишок), во всех разветвлениях вены, называемой Полой (которая подводит эту жидкость к сердцу), и в печени, словно в одном-единственном сосуде» [92]. Для философа кровь не что иное, как еще одно «средоточие большого числа маленьких частиц пищи, которую мы приняли». Тело наше, следовательно, — отражение нашего питания. Мы то, что мы едим, по крайней мере пока съеденное все еще движется по нашим венам. «Это видно у тех, кто выпил много вина; пары́ вина, быстро проникая в кровь, поднимаются от сердца к мозгу, где они превращаются в духи; последние, будучи сильнее и обильнее, чем обычно, могут заставить тело двигаться самым различным и необычным образом» [93].

Приняв эту медицинскую теорию за основу, Декарт предлагает нам такие рекомендации относительно рационалистского режима питания:

• Слушать свое тело, поскольку все, что нам по вкусу, полезно для здоровья, однако лишь в той мере, которая соответствует нашему вкусу. Иными словами, если телу это нужно, то неспроста.

• В питании следовать велениям собственного тела, а не врачей.

• Придерживаться пищевой автономности, то есть свободного выбора продуктов питания, основанного на анализе собственного опыта относительно вопроса «как можно здесь сделать выбор? В каком порядке установить их прием и т.д.? Этому учит нас опыт. Ведь мы всегда знаем, полезна ли нам какая-то пища или нет, что дает нам также познания в будущем: на основе опыта мы решаем, должны ли мы поглощать то же самое, тем же способом и в том же порядке. Согласно одному изречению цезаря Тиберия (а скорее, как я полагаю, Катона), никто после тридцати лет не должен нуждаться во враче, ибо в этом возрасте каждый сам по собственному опыту достаточно хорошо может знать, что ему полезно, что вредно, и, таким образом, быть для себя врачом» [94]. Стоит отметить, что личное взаимодействие Декарта с врачами было не очень удачным.

• Действовать взвешенно и учитывать степень удовольствия и пользы, которые доставляет продукт.

• Прислушиваться к своим желаниям, потому что именно в этом заключается механизм, посредством которого тело сообщает нам о своих потребностях. Однако прежде чем дать телу желаемое, надлежит проверить страсти знанием, приобретенным благодаря опыту.

• Основополагающим правилом для Декарта были умеренность и постоянство в режиме питания — как в отношении продуктов, так и их количества, поскольку «<…> наше тело приспосабливается к нашему образу жизни», и «когда мы меняем этот образ жизни, то с большой долей вероятности наше здоровье ухудшается». Порядок, простота и математичность — черты, присущие не только картезианскому философскому методу, но и его диететике [95]. Декарт в письме предостерегает друга об опасных изменениях рациона, которые тот может испытать во время путешествий: «Ваша поездка в Италию вызывает у меня беспокойство, ибо страна эта весьма нездорова для французов; в особенности же надлежит ограничивать себя в еде, поскольку плоть в тех землях склонна к излишествам.

• Именно излишества и дóлжно избегать, так как «<…> нелегко заболеть, если только не допускать сильного излишества».

• Следует уметь различать качество продукта.

• Фрукты и овощи предпочтительнее мяса для продления человеческой жизни. Судя по всему, последнее правило Декарт действительно соблюдал неукоснительно, поскольку следил за тем, чтобы ежедневно употреблять в пищу стручковые, репу, цветную капусту, салат из собственного сада и яблоки с хлебом.

• Тому, кто желает как можно дольше сохранять здоровье, необходимо облегчать работу пищеварению. Следовательно, в желудке не должно накапливаться большое количество пищи, а кишки предпочтительно постоянно нагружать работой по перевариванию маленьких кусочков. Чтобы помочь желудку в пищеварении, философ выработал привычку измельчать всю пищу.

Декарт — ярчайшая демонстрация принципа «делай, как я говорю, а не как делаю». Однако любовь к хорошей кухне не слишком противоречила его же взглядам на тело как всего лишь на инструмент души; в конце концов, его излишества касались скорее вина, нежели еды (он был практически вегетарианцем). И, если вдуматься, вино ведь можно причислить к фруктам.

Его смерть веками оставалась загадкой (и давала почву полуконспирологическим теориям). Одна из самых свежих и наиболее правдоподобных версий — и уж точно из самых занимательных — гласит, что Декарт умер от причастной облатки. В прямом смысле. По мнению Теодора Эберта из Университета Эрлангена, католический священник Жак Виоге, бывший духовником Декарта и, следовательно, имевший доступ к его самым сокровенным мыслям, причастил его облаткой с мышьяком, поскольку радикальные идеи философа угрожали обращению шведской королевы Кристины в католицизм. Видимо, они ставили под сомнение догмат о пресуществлении [96], а для Виоге это больше походило на кальвинистскую ересь, чем на мысли ортодоксального католика.

Выходит, последней трапезой Декарта стали хлеб и вино. И они совсем не пошли ему на пользу.

Момент запечатлен до того, как королева потребовала поставить дополнительный стол, чтобы соблюсти дистанцию с философом

Эмпирический суп

Если читатель принадлежит к числу тех, кто любит повторять расхожую фразу «О вкусах не спорят», мы настоятельно рекомендуем от нее отказаться — ведь самый авторитетный философ-эмпирик, шотландец Дэвид Юм, посвятил данной теме одно из своих сочинений. «О норме вкуса» — восхитительнейшее из его эссе. В нем Юм рассматривает прием пищи как эстетический опыт, что, если вдуматься, вовсе не эксцентрично: разве мы не используем один и тот же термин для обозначения как одного из фундаментальных понятий эстетики, так и чувства, отвечающего за восприятие пищи?

Но если все обстоит именно так, то почему же мы признаём красоту в произведении искусства, музыкальной пьесе или природном ландшафте, но отказываемся видеть ее в