Бургер для Маркса: Кулинарный взгляд на историю философии - Эдуардо Инфанте

85. Монтень М. Опыты. В 3 кн. Кн. 1, 2. — М.: Наука, 1979. — С. 307.

84. Теренций. Комедии. — М.: Художественная литература, 1985. — С. 115.

РЕЦЕПТ: РЕДИС СО СЛИВОЧНЫМ МАСЛОМ, OH LÀ LÀ!

Если что и характеризует французскую кухню, так это бесстыдство. Потому что нужно совсем не иметь стыда, чтобы предлагать ломтик хлеба, немного сливочного масла и пару захудалых красных редисок в качестве рецепта, не говоря уже о претензии на высокую кухню. Но французы это делают… и, черт побери, весьма успешно.

Для этого рецепта (вынуждены называть его так) потребуются лишь несколько свежайших красных редисок, которые нужно помыть и нарезать тонкими пластинками. Можно воспользоваться овощерезкой, чтобы процесс выглядел более технологичным. Если нет нужды заморачиваться вопросами имиджа или под рукой нет овощерезки, то острого ножа будет достаточно. Отдельно нарежьте ломтиками хлеб и поджарьте на гриле до желаемого цвета. Остывший хлеб намажьте маслом — оно должно быть отменного качества — и поверх выложите пластинки красного редиса.

Готово. Вот и весь рецепт. Серьезно.

РЕЦЕПТ: КАНЕЛЕ ИЗ БОРДО

Легко себе представить мыслителя, наслаждающегося своими обожаемыми пирожными, фирменными сладостями из Бордо, которые можно найти в любом заведении города, если ориентироваться на запах ванили и рома…

Ингредиенты (для приготовления 12 канеле):

• ½ литра молока

• 1 стручок ванили

• ½ ст. л. экстракта ванили

• 50 г сливочного масла

• 4 полные столовые ложки выдержанного рома

• 150 г муки

• 3 крупных яичных желтка

• 200 г сахара

Способ приготовления:

• Разрежьте стручок ванили вдоль острым ножом, выскребите семена и переложите в сотейник вместе с экстрактом ванили, молоком, сливочным маслом и ромом. Доведите до кипения, постоянно помешивая.

• Снимите с огня, накройте крышкой и оставьте настояться на полчаса.

• В миске взбейте до светлой пышной пены (венчиком или миксером) желтки с сахаром. Добавляйте по столовой ложке муку, продолжая перемешивать до однородности. Старайтесь не взбивать слишком сильно, но и не добавляйте новую порцию муки, пока в тесте остаются комочки.

• Процедите ванильное молоко через сито в яичную смесь и тщательно перемешайте. Тесто должно получиться как на оладьи.

• Разлейте тесто в смазанные маслом формы для канеле. Лучше использовать тонкостенные медные формы, но в крайнем случае можно взять и силиконовые (их проще найти, и они гораздо дешевле). Не заполняйте формы более чем на 2/3, потому что тесто поднимется.

• Выпекайте 10 минут при 230 °C. Затем уменьшите температуру до 190 °C и продолжайте выпекать еще 45–50 минут.

• Переложите формы на решетку, дайте немного остыть, чтобы не обжечься, и аккуратно извлеките канеле (пока они еще горячие — это важно!). Полностью остудите пирожные.

• Есть лучше в тот же день и ни в коем случае не хранить в холодильнике, иначе они утратят всю свою хрусткость, такую, французскую.

Рационализм

Рационалистский подход к питанию

ДЛЯ ДЕКАРТА, отца рационализма, наше тело представляет собой совершенную биологическую машину с призраком внутри, который ею управляет и командует, подобно программному обеспечению в механических недрах робота. Не мы есть тело, а у нас есть тело. Душа — это отличная от тела и более доступная для познания субстанция, потому что по природе своей мы являемся не теми, кто ест, пьет или спит, а теми, кто думает, — следовательно, по мнению Декарта, для размышлений нам не требуется никакой материальной опоры. Тело и душа настолько независимы друг от друга, что если бы тело прекратило свое существование, то душа продолжила бы свое. Исходя из этого, заботиться рационалисту надлежит лишь о качественном поддержании души. Телу же достаточно ухода, какой мы обеспечиваем своим инструментам или средствам передвижения: важно заботиться о его гигиене и здоровье, чтобы оно находилось в наилучшем состоянии, когда душе понадобится (выражаясь метафорически) им воспользоваться.

Если придерживаться подобного взгляда на тело, оставаясь последовательным рационалистом, то неизбежно столкнешься с проблемой: раз душа и тело не связанные друг с другом субстанции, то как объяснить очевидное взаимодействие между ними? Понятно, что происходящее с моим средством передвижения не влияет на меня, и наоборот, но сам же Декарт в своем шестом «Размышлении» признает, что когда тело ранено, то мы не только воспринимаем рану разумом, но и ощущаем боль [89] (чего не происходит с техникой, например, — по крайней мере мы этого ожидаем, если хотим оставаться в своем уме). Как же связать этот факт с представлением о теле и душе как независимых субстанциях?

Предложенное Декартом решение представляет собой непревзойденную философскую халтуру, или, выражаясь кулинарными терминами, несъедобное варево: душа — субстанция, характеризующаяся отсутствием протяженности, то есть нематериальная и не занимающая места в пространстве, — находится в конкретной части тела, а именно в шишковидной железе, расположенной в центральной части мозга. И вот там, где находится субстанция, что не занимает места, вероятно, происходит взаимодействие между душой и телом, которое мудрый представитель рационализма описывает следующим вызывающим опасения образом: добравшись до шишковидной железы, кровь смешивается с душой и превращается в «животных духов», которые затем распределяются по всем нервам и двигают тело.

Теории Декарта после тщательного изучения могли бы стать превосходной отправной точкой для какого-нибудь фильма ужасов.

По правде говоря, Декарт не был, что называется, последовательным приверженцем своей теории, поскольку в обычной жизни больше беспокоился о радостях тела, чем души, и заботился скорее о половых железах, а не о шишковидной. Мыслитель снискал себе заслуженную славу распутника, что подтверждает история о том, как, гостя́ однажды во дворце одного аристократа, он ублажил хозяйку дома — и отнюдь не философскими беседами. Видимо, Декарт сполна воспользовался приглашением хозяина чувствовать себя как дома. Нечто похожее, должно быть, он попытался провернуть и с королевой Швеции Кристиной [90], когда она пригласила его в Стокгольм в качестве своего придворного наставника философии. Мыслитель позволял своим рукам излишние вольности в обращении с монаршей особой, и она приказала поставить между ними самый большой во дворце стол. Все дело в том, что, как справедливо отмечает Онфре, Декарт был не только дуалистом, но и распутником, любителем удовольствий и негодяем. В бытность свою в Париже он с равным удовольствием наслаждался как подававшимся при дворе благородным пуасси, так и весьма посредственным монмартрским