Тула – проклятие Гудериана - Анатолий Алексеевич Матвеев

Знал бы Лелюшенко, что у третьей гудериановской дивизии на ходу всего сорок танков, а у него почти сто, но он этого не знал, а думал, что у немцев танков штук двести, как и положено по штату, но зачем-то послал танки на разведку. На что надеялся? Наверное, решил, что при виде наших танков немцы разбегутся, но он ошибался.

Капитан Гусев был смелый человек, но рваться в занятый немцами город – это сродни безрассудству. Десант на броне, взвод курсантов Тульского училища, не волновался о предстоящей встрече с немцами, а больше курсанты боялись слететь с трясущегося танка, цеплялись за всё, что только можно.

Город словно вырисовывался из рассвета. Вдруг глухо прозвучал выстрел, и немецкий снаряд, звонко скользнув по броне, унёсся в сторону. Другого прилёта курсанты ждать не стали. Их как ветром сдуло. Спрыгнули, приземлились прямо в грязь, поднялись, на мгновение замерли, глядя вслед двум ползущим кавэшкам, ожидая, что будет дальше.

Замаскированные немецкие зенитки не сразу, но подбили две кавэшки у въезда в город. Так они и простояли до его освобождения.

Курсанты поняли, что если они будут стоять на месте, то и им жить недолго, поэтому кустами вдоль дороги поспешили обратно.

Один танк прорвался в Орёл. И там, протаранив стоявшие в ряд грузовики, сгорел возле вокзала, подбитый стомиллиметровой гаубицей, от которой даже броня КВ не спасает.

Может, остановись они на дороге на Мценск, они бы дороже продали свои жизни. Если у немцев и была паника при их появлении, то она быстро прошла.

Второй разведгруппе повезло больше. Они не полезли в Орёл, а остановились в орешнике на окраине. Прибежавший парнишка сообщил, указывая на видневшийся вдалеке сарай:

– Там у немцев пушка спрятана. Большая. – Он развёл руками, словно хотел показать размеры орудия.

Лейтенант Бурда понял, что легко в город не пробиться, а бросаться вперёд очертя голову равносильно самоубийству, поэтому рисковать не стал, понимая, что в городе танки пожгут, получится ни разведки, ни боя, и отошёл.

6

Гудериан сам приехал взглянуть на подбитые на окраине Орла две кавэшки, помахал ручкой стоявшим в отдалении зенитчикам, как бы говоря: «Молодцы».

И про себя решил, что это, наверное, последнее, что русские имели. Дорога на Тулу открыта или почти открыта. Полковник Эбербах не подведёт. Он давно дивизии стоит. Но порядок нарушать никто не смеет. Полковник не генерал и командовать может только полком. Станет генералом, тогда наверху, может, и дадут дивизию. А сейчас, как говорится, порядок превыше всего.

Ещё раз с удовольствием взглянул на железных русских монстров, сел в машину и поехал в штаб, напевая по дороге:

– Тула, Тула, скоро я приеду…

Штабные, почувствовав приподнятое настроение шефа, заулыбались. Пока дела идут хорошо, а мелочи скоро сами собой рассосутся. Гудериан долго смотрел на карту: Мценск, Плавск, Тула.

В Туле небольшая передышка – и быстрей на Москву. Одно тревожило, как сильно разбиты дороги, про мосты решил, что русские их взорвали. Но его сапёры справятся, им не впервой. И не такие реки преодолевали, а уж пяток захудалых речушек – не такая уж непреодолимая преграда.

Солдаты уже топочут ножками, им хочется быстрей добраться до Москвы и Рождество встретить дома, пусть не всем, но многим.

И ему отдых не помешает. Мало ли он намесил русской грязи и наглотался дорожной пыли?! Пусть, пусть на самом-самом верху этого не забудут. А пока всё идёт почти по плану. И он отдал приказ о наступлении.

Бумагу ещё не успели допечатать, а солдатское радио уже донесло до всех и каждого её смысл. Солдаты, довольные, качали головами и говорили друг другу так, словно только им известна тайна о предстоящем наступлении, словно война только началась, и нет ещё ни крови убитых товарищей, ни бесконечного грохота и свиста осколков, грохота, рвущего ушные перепонки и заставляющего вздрагивать в страхе сердце:

– Наступаем.

Все думали, что скоро будут в Москве, а это конец войне, и Рождество они будут встречать дома и забудут эту чёртову страну, эту чёртову погоду, а будут наслаждаться жизнью в кругу родных и ловить восхищённые взгляды детворы, загадочные и манящие молодых фройляйн и ласковые матерей.

7

Утром немецкая разведка выехала из Орла. Все думали, что русские где-нибудь возле Мценска. Но когда снаряд разворотил борт танка, а следующий в клочья порвал бронетранспортёр, а потом ещё один танк, они, не дожидаясь других прилётов, быстро развернулись, подцепили два подбитых танка другими танками и умчались в Орёл.

Гудериану такой поворот событий не понравился, но он подумал, что это русские танки, которые не сунулись в город, а ждали возвращения своих. Этому событию он не придал никакого значения и поэтому выдвижение к Мценску не отменил, решив про себя, что Эбербах разберётся, он и не из таких переделок героем выходил. Только дождь огорчал Гудериана. Рваные серые облака висели низко, авиация не поможет, а жаль, понадеялся на внезапность. И недолго думая, скомандовал:

– Вперёд!

Колонны, столпившиеся на выезде из Орла, сдвинулись с места и поползли в сторону Мценска. Хотелось бы прибавить скорость, но дорога после прохода танков превратилась в месиво. И Гудериан, понимая, что бессилен перед погодой, подумал: «Хорошо хоть, вообще двигаются».

Ему оставалось только ждать. Расстелив перед собой карту, он смотрел и прикидывал расстояния. Но мелких стычек не избежать, а дальше взять Тулу, собрать армию в кулак – и на Москву. И он своим приказом воодушевлял их.

– Солдаты 2-й танковой армии! Мои друзья! Вы достигли больших успехов в наступательной войне. Ваше мужество, ваша верность выше всякой похвалы. Суровая русская зима вступила в свои права. Она приносит бесчисленные трудности, которые, пожалуй, труднее преодолимы, чем противник. Мы должны вести войну и одержать победу не только против русских, но и против их страны и её сурового климата. Я знаю, что могу надеяться на вас, когда речь идёт о Германии.

Солдат не надо было воодушевлять. Они думали не о наступлении, а о Рождестве, которое встретят или в Москве, или дома.

8

Рассветало. Из темноты прорисовывались кусты, торчащие вдоль дороги. Старший лейтенант Бурда ждал. Скоро должны показаться немцы. И они показались: длинной серой змеёй ползли по шоссе танки, бронетранспортёры и опять танки. Нет, это не основные силы, а бронированный кулак, посланный вперёд, чтобы прощупать оборону Красной армии.

Лейтенант ждал, когда колонна поравняется с засадой. Минута, ещё минута, и момент настал, борта танков и бронетранспортёров выстроились перед его танками, как в тире.

Немцы не