Найти и обезвредить - Михаил Анатольевич Гришин

Глава 10

С земли определить ту единственную сосну, которую Зимарин и его товарищи видели в бинокль с вышки, оказалось делом непростым. Снизу все сосны выглядели высокими и располагались на разном расстоянии друг от друга, да к тому же в лесной чаще, что затрудняло обзор. Контрразведчики до хрипоты спорили, меряли шагами расстояние между похожими соснами — ничего не выходило. А тут ещё непонятно откуда взялись тополя, которые в бинокль видно не было. Даже те приметы, что Зимарин для себя наметил, чтобы не совершить ошибки, в лесу, под густыми кронами деревьев, не сработали.

Они уже склонялись к мысли, что всё-таки немного ошиблись местом, как вдруг дотошный Семакин разглядел у основания ствола одной из сосен мелкую осыпь коричневой шелухи, похожую на луковую кожуру. Невзрачная эта сосна по виду ничем не отличалась от соседних, но была в её внешности одна едва заметная деталь, если достаточно внимательно приглядеться. У ствола на всём его протяжении в высоту не было отставшей шелухи, как у других, а выглядел ствол так, как будто его кто-то нарочно или без всякого умысла ошелушил неким предметом: осталась только та шершавая кора, которая держалась очень крепко. Это были неопровержимые улики того, что кто-то лазил на сосну, и, судя по всему, много раз. При более же пристальном внимании Ерёменко даже обнаружил на коре царапины от твёрдых каблуков, очевидно, кирзовых сапог.

— Как же он, чёрт, на такую верхотуру сумел забраться? — задался вопросом Зимарин, озадаченно меряя глазами расстояние от земли до первого толстого сука, находившегося на высоте метров четырёх-пяти. — Тут без электромонтажных кошек не обойтись.

— Тогда острые углубления от зубцов должны были остаться, а их нет, — резонно заметил Семакин. — Тут что-то другое… пока нам непонятное.

Зимарин сдвинул на затылок фуражку, задумчиво почесал лоб, недовольно морща лицо.

— Чего ж здесь непонятного?! — вдруг несказанно оживился Ерёменко. — Даже очень всё понятно!

Он проворно снял с себя офицерский планшет, повесил его на куст молодой ольхи, затем расстегнул ремень, извлёк из него кожаные ремешки портупеи и тоже всё это аккуратно разместил на ветке, потом отстегнул кобуру, а служебный ТТ сунул за голенище. Обхватив офицерским ремнём вокруг ствола, крепко держась двумя руками за его концы, Ерёменко подпрыгнул и упёрся каблуками сапог в сосну. Передвигая ремень по стволу, следом подтягивая ноги, он хоть и не достаточно быстро, но добрался до нижнего сучка.

— Ты смотри-ка, — поразился Зимарин, впервые увидев столь девственный способ лазания по деревьям, и сейчас же подумал о том, что если человеку в этом деле поднабраться немного опыта, то для него со временем это вообще не составит никакого труда.

Забравшись на сук, Ерёменко с ухмылкой глянул на товарищей сверху.

— Это я, Иван Петрович, вспомнил одну книжку, которую ещё в детстве прочитал. Туземцы таким способом бананы и кокосы с пальм достают. Правда, у них офицерских ремней нет, зато имеются верёвки из кокосовых волокон… или для этого используют лианы. Но туземцы поджарые, руки у них сильные, да и от рождения они этим промыслом занимаются… Поэтому всё же думаю, что наш диверсант может быть и вправду циркач или соответствующей комплекцией обладает. В любом случае он мужик сильный, мускулистый. А вот ростом невысок… но в плечах широк, надо думать.

— Согласен, — с хрипотцой отозвался Зимарин, с тревогой наблюдая за тем, как Ерёменко полез выше, опасно перебираясь с одного сука на другой. — Я, например, не залезу при всём моём желании, да и Семакин вряд ли залезет, хоть и легковесный. Опыта нет.

Но Ерёменко его уже не слушал, заметив на одной стороне необычно густое скопление сосновых лап, как будто специально собранных в кучу. У него волнительно забилось сердце в предчувствии обнаружить здесь что-то такое, что исключит всякие сомнения в том, что это скрытное место облюбовал диверсант для наблюдения за станцией. И он в своих предположениях не ошибся, разглядев прочный зелёный шнур, который связывал несколько лап воедино. Это было похоже на огромное птичье гнездо, незаметное снизу, даже если о нём знать. Контрразведчик забрался внутрь. Там была прикреплена широкая доска для того, чтобы было удобно сидеть, привалившись спиной к стволу.

Разглядывая всё это хозяйство, Ерёменко сокрушённо покачал головой, подумал с невыносимой злобой: «Ишь ты, сволочь, обосновался… как у себя дома. Но ничего, ты у нас не так запоёшь, когда задержим». На всякий случай стараясь вести себя как можно аккуратней, чтобы не оставить следы своего пребывания, — что может потом им очень пригодиться, когда они будут согласовывать и решать, как им поступить с немецким агентом: немедленно задержать или устроить за ним скрытное наблюдение — он неожиданно потерял равновесие, хотел опереться на ствол, как внезапно его рука провалилась внутрь. Это оказалось хорошо замаскированное старое дупло. В тайнике он обнаружил бинокль, завёрнутый в полотенце маузер, патроны к нему, зажигалку, но без папирос, упакованное в целлофан сало с маркировкой «100 gr», ломоть ржаного хлеба и кусок консервированной колбасы.

Соблюдая очерёдность, он с аккуратной тщательностью вернул все предметы и съестные припасы на прежнее место, а бинокль приложил к глазам, направил в сторону железнодорожной станции, присел на доску. Обзор отсюда был отличный, выбранный со знанием дела. И это при всём том, что слева и справа высились сосны и старые раскидистые тополя, которые как бы закрывали собой вершину сосны, если смотреть от станции; оставался лишь незначительный узкий участок, но достаточный для того, чтобы вести наблюдение за прибытием и отправкой военных эшелонов.

— До чего ж ты, тварюга, опытный, — не сдержавшись, процедил сквозь зубы Ерёменко, положил бинокль на место, снова замаскировал дупло, спешно спустился вниз.

— Товарищ капитан, — горячась, заговорил взволнованный до невероятности своими находками Ерёменко, — там лежбище его! Между прочим, нашёл лишь одну зажигалку, без папирос. Агент, по всему видно, не курит. Наверное, точно из бывших спортсменов… как мы и предполагали.

Выслушав его обстоятельный доклад, Зимарин огляделся по сторонам и неожиданно приложил палец к губам.

— Уходим, — глухо проговорил он. — Быстро!

Ерёменко метнулся к кустарнику, схватил портупею и планшет, побежал за товарищами. Через секунду они скрылись в лесу. О том, что здесь недавно кто-то был, безмолвно говорило лишь лёгкое покачивание веток, которое, впрочем, можно было принять за дуновение слабого ветерка,