Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

В душе Эммы заныла пустота. Она натянуто улыбнулась.

– Подарок в чемодане. Он у входа. – Она с трудом поднялась и на гудящих, негнущихся ногах пошла за пакетом в коричневой оберточной бумаге.

Возвращаясь на второй этаж со своим скромным приношением, она не торопилась.

Но, едва увидев пакет, Оливия захлопала в ладоши, подпрыгивая от нетерпения и забыв о своем роскошном кукольном доме.

– Мамуля, спасибо! Я уже знаю, мне понравится.

Вот уж тетушка Бесс ухмыльнется, когда Оливия распакует сверток! Но, пока Оливия осторожно разворачивала бумагу, Эмма не смотрела на старуху; она смотрела на дочь, на восторг и предвкушение в голубых глазах.

Мелькнуло что-то красное, и Оливия ахнула. Джемпер вывалился, разворачиваясь, из вороха бумаги, и Оливия встряхнула его, вцепившись в ворот.

– Ты купила тот самый джемпер в «Вулвортсе»! – взвизгнула она.

– Нет, – призналась Эмма. – Я пошла его покупать, но их там уже не осталось. Поэтому я связала его сама.

Оливия опустила джемпер на колени и часто заморгала.

– Ты же терпеть не можешь вязание!

– Но я люблю тебя, – нежно сказала Эмма. – Я знала, как он тебе понравился.

В глазах Оливии заблестели слезы, и она прижала джемпер к груди как величайшую драгоценность.

– Спасибо. – Она вскочила и бросилась к Эмме, едва не сбив ее с ног, обнимая и громко шепча прямо в ухо – пожалуй, даже слишком громко: – Это лучший подарок в моей жизни.

Эмма крепко прижала к себе дочь. Она благодарила судьбу за кропотливый труд, за каждую петлю джемпера, сколько бы раз ни пришлось его перевязывать, и за то, что там, где сейчас жила Оливия, ее любят и поддерживают.

Она лишь надеялась, что это продлится недолго и скоро Оливия сможет вернуться домой.

Глава 18

Два дня рядом с Оливией пролетели до обидного быстро. Не успела Эмма оглянуться, как вновь оказалась в поезде, улиткой ползущем в Ноттингем. Вновь вагоны, освещенные потусторонним синеватым светом, вновь безымянные станции с закрашенными названиями, вновь пересадки. Чем больше километров пролегало между ней и дочерью, тем острее становилась боль новой разлуки.

Свидание с Оливией принесло несказанное блаженство и несказанные муки. Дело было даже не в тетушке Бесс, хотя она была с Эммой крайне неприветлива. Хуже всего было расставание; необходимость уехать так скоро после встречи разбередила старые раны. Жизнь в ожидании возвращения Оливии казалась почти сносной, а теперь грозила вновь стать невыносимой.

Ужас разлуки терзал Эмму в первом поезде, потом во втором и всю дорогу пешком до Мургейт-стрит. Из-за сбоев в расписании она вернулась в город очень поздно, и лишь узкий луч фонарика с накладкой освещал ее одинокий путь домой. Пустая темная квартира ждала ее, словно чудовище в засаде, готовое проглотить ее целиком.

Стук каблуков по паркету отдавался гулким эхом. В квартире она первым делом на ощупь плотно задернула светомаскировочные шторы; это стало привычкой за долгие месяцы войны. Только затем она включила свет и замерла, разинув рот от изумления.

На обеденном столе стоял букет из еловых веток, украшенных золотой лентой, а рядом лежали три упакованных свертка. Праздничную композицию завершала записка с ее именем. Эмма узнала аккуратный почерк миссис Пикеринг.

Миссис Тейлор,

Надеюсь, ваша поездка удалась. Мне не терпится услышать ваш рассказ во всех подробностях. Нам не хватало вас на Рождество, и мы с Маргарет хотим, чтобы вы знали: мы думали о вас. С возвращением домой.

Выпьем чаю завтра?

С большой любовью,

Миссис Пикеринг

P. S. Мистер Сандерсон увидел, что мы заходим в вашу квартиру, и настоял на том, чтобы добавить кое-что от себя.

Мистер Сандерсон тоже подарил ей что-то? Эмма улыбнулась, тронутая вниманием друзей.

Она подержала в руках каждый сверток, повертела его так и этак, прежде чем наконец снять бумагу, смакуя каждое мгновение.

Маргарет подарила ей книгу – новехонький экземпляр «Любовника леди Чаттерлей». К книге была приложена несколько нахальная записка, мол, что раз уж эта книга годится для таких, как мистер Фиск, то Эмме она точно подойдет.

Сверток от мистера Сандерсона был большой и тяжелый. Эмма не стала снимать его со стола, боясь не удержать на весу. Развернув бумагу, она ахнула от удивления.

Радиоприемник.

Это была старая модель, передняя панель слегка поцарапана, но, стоило его включить и медленно повернуть потертую ручку настройки, треск помех из динамика сменился чистым и ясным звуком рояля из какой-то далекой радиостудии.

Музыка заполнила тишину квартиры, и Эмма придвинула к себе подарок миссис Пикеринг. Судя по весу и форме – еще одна книга.

Записка на свертке гласила, что она купила бы Эмме чайник, но ей слишком нравится пить чай вместе с ней. Кроме того, миссис Пикеринг поясняла, что идею подарка подсказала Оливия.

Когда они успели сговориться?

Эмма сорвала бумагу и едва не разрыдалась.

Первое издание «Приключений Алисы в Стране чудес», в идеальном состоянии, если не считать вмятины в нижней части обложки.

Это был ее экземпляр, тот самый, что она выбрала с отцом незадолго до его гибели, одна из немногих книг, доставшихся ей в наследство. Та самая книга, которую она заложила в ломбард.

Она прижала книгу к груди, и ее захлестнули воспоминания – не только о том дне, когда отец отыскал эту книгу, но и обо всем, что было раньше, много раньше, насколько хватало памяти.

Она снова посмотрела на радиоприемник. Это было настоящее сокровище, слишком дорогая вещь, чтобы принимать ее от человека, которого она знала не так уж близко. И хотя мистер Сандерсон утверждал, что у него уже есть радио, в его полупустой квартире она ничего подобного не видела.

На следующий день она поднялась на третий этаж и постучала в квартиру соседа. Дверь приоткрылась, показалась его физиономия в морщинах. Он с подозрением прищурился.

– Чего вам?

– Я хотела поблагодарить вас за подарок, мистер Сандерсон. Это невероятно щедро с вашей стороны, но я, право, не могу принять такую дорогую вещь.

Он хмыкнул.

– Кусок барахла. Кто-то выставил его на тротуар на выброс. Я его просто починил. Не потратил ни пенса.

Он сделал это для нее?

– Это так мило с вашей стороны. А у вас самого есть радио? – Она попыталась заглянуть ему за спину, чтобы убедиться, что в квартире есть приемник. Не могла же она оставить его ни с чем.

Он переместился, загораживая обзор.

– Лучше уж слышать радио снизу, чем ваши рыдания всю ночь напролет.

Его слова ударили сильнее пощечины.