Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

дочь на второй этаж. Оливия прятала лицо на груди у матери, явно стесняясь своих слез. Детям велели брать с собой в эвакуацию так немного вещей, что упаковать их можно было в считаные минуты.

– Кукольный дом пусть оставит.

Эмма подняла глаза и увидела дочь тети Бесс. Та стояла в дверях, скрестив руки на груди.

– Он нужен моим детям.

Оливия не протестовала, безропотно смирившись с несправедливостью.

– Разумеется, – ответила Эмма насколько могла любезно.

Оливия подошла к женщине и умоляюще посмотрела на нее снизу вверх.

– Можно мне попрощаться с тетей Бесс?

– Она тебе не тетя, но да, можно, – ответила та.

Эмма взяла чемодан и последовала за Оливией по коридору.

Тетя Бесс сидела в инвалидном кресле, в халате, наброшенном поверх ночной сорочки. Ее седые волосы были распущены и струились по плечам, как кудель. Столь резкая в своих суждениях, столь скорая на суровую критику, под гнетом болезни она смягчилась. Она выглядела постаревшей. Немощной.

Эмма почувствовала неожиданную симпатию к пожилой женщине, открывшей свой дом девочке, никому больше не нужной, и подарившей ей свою любовь.

Теперь эта девочка негромко говорила с тетей Бесс, а потом нежно обняла ее. Эмма опустилась на колени рядом с креслом, чтобы посмотреть ей в глаза. На морщинистом лице тети Бесс лежала печать болезни, а глаза были влажными от слез.

Эмма взяла в ладони сухую и мягкую руку тетушки Бесс.

– Спасибо вам за нежную заботу об Оливии. Ей было хорошо с вами. У нее навсегда останутся счастливые воспоминания о вашем чудесном доме.

Пожилая женщина улыбнулась и закрыла глаза. По щеке скатилась слеза.

Эмма похлопала ее по руке и встала. Бросив прощальный взгляд на хозяйку, она взяла Оливию за руку, и они вышли из дома, направляясь к станции.

К счастью, дорога заняла не очень много времени. Когда они добрались до своей улицы, Оливия замерла на тротуаре, уставившись на большие прямоугольные сооружения – бомбоубежища. Их стены были сложены из двух слоев кирпича, а перекрытия сделаны из толстых бетонных плит. Что бы ни заставило Оливию замешкаться, это длилось недолго; она промчалась мимо убежищ, едва удостоила взглядом исчезнувшую калитку и взлетела вверх по ступенькам крыльца.

Внутри их встретил заливистый, безудержно радостный лай Табби. Мгновения спустя они стояли в квартире миссис Пикеринг, где состоялась полная слез встреча. Слезы перемежались восторгами по поводу чудесно сидевшего джемпера. Когда с объятиями было покончено – хотя бы на время – и было дано обещание прийти вечером на ужин, Эмма повела дочь наверх.

Наконец Оливия была дома.

Девочка на мгновение застыла на пороге, оглядывая квартиру едва ли не вчетверо меньше дома, где она жила в эвакуации.

Эмму кольнуло опасение. Вдруг их скромное жилище теперь разочарует дочь в сравнении с богатством Мейсонов? Вдруг Оливия убита горем из-за того, что пришлось расстаться с роскошной обстановкой и дорогими игрушками?

Оливия шмыгнула носом, и Эмма увидела, что она плачет.

– Прости меня, милая, – мягко сказала она. – Я знаю, наш дом не такой роскошный…

Но Оливия покачала головой.

– Здесь пахнет так же – тостами и джемом. Все точно такое, как я помню. – Она улыбнулась сквозь слезы. – Все идеально, мам, и это так… так здорово – быть дома.

Эмма крепко прижала дочь к себе. Но даже в этот момент где-то в глубине души шевелилось опасение.

С начала войны не произошло ничего страшного, однако все еще могло обернуться большой бедой. Ей оставалось лишь надеяться, что, приняв решение оставить Оливию дома, она не совершает ошибки.

Глава 21

Имея в запасе еще один выходной, Эмма взяла Оливию с собой в очередь за продуктами по карточкам. Придя пораньше, они смогли запастись сахаром и мясом на ближайшие несколько дней.

Однако пока они совершали покупки, Эмма не могла не заметить, как несколько женщин смотрели на нее: их взгляды были полны неодобрения.

К счастью, Оливия этого не замечала, но Эмма остро чувствовала каждый злобный взгляд матерей, чьи дети оказались вдали от дома. Эмма не позволила их гневу проникнуть слишком глубоко в душу; вместо этого она сжала теплую ладошку Оливии, наслаждаясь мыслью, что ее дочь наконец с ней.

К великому огорчению Оливии, начиная с завтрашнего дня она должна была ходить в школу, по крайней мере по утрам. Многие преподаватели все еще находились в эвакуации вместе с учениками, и учителей в городе не хватало. В результате занятия шли только половину дня: одни учились до обеда, другие – после.

Это означало, что Оливии придется после уроков самой возвращаться домой из новой школы и оставаться одной во второй половине дня, поскольку миссис Пикеринг теперь с головой ушла в дела ЖДС.

На следующее утро перед работой Эмма проводила Оливию до школы, указывая на ориентиры, чтобы дочь могла легко найти дорогу домой. Несмотря на подробные объяснения и то, что Оливия, казалось, внимательно слушала, по пути на работу Эмму не отпускал страх.

Мисс Бейнбридж, как обычно, приветствовала их горячим чаем и какао; Эмма приняла угощение в надежде успокоить расшатанные нервы.

– Должна вам сообщить, что дознаватели отбыли, – объявила мисс Бейнбридж.

– Они выяснили, что случилось? – спросила Маргарет, теребя большим пальцем бриллиантовое кольцо на руке.

Мисс Бейнбридж вздохнула.

– Они обнаружили, что взломщиком оказался любитель детективов; не мог ждать еще целую неделю, так ему не терпелось прочитать новый роман.

– Жаль, что нельзя использовать это в рекламе, – пошутила Маргарет. – «Так хороша, что вы пойдете на взлом, лишь бы ее прочесть».

Мисс Крейн закатила глаза, но Эмма рассмеялась, и даже мисс Бейнбридж хмыкнула.

– И все же, – строго напомнила их начальница, – нам следует внимательно следить за служебными помещениями, в том числе за складом, чтобы никакие чересчур ретивые читатели не пытались туда проникнуть, как бы им ни хотелось поскорее получить вожделенную книгу.

Учитывая наплыв подписчиков и множество новых лиц, требование было вполне обоснованным. После Рождества в библиотеке было не протолкнуться: многие получили абонементы в подарок.

И хотя работа кипела, Эммы без конца поглядывала на часы. Миновал полдень, и в голове закружились тревожные мысли. Благополучно ли Оливия добралась до дома? На пути в школу было столько поворотов! Все ли она запомнила?

Эмма терзалась беспокойством и работала механически, возвращая книги на полки, почти не задумываясь. Это продолжалось до тех пор, пока она не осознала, что книга с красной меткой, лежавшая в ее корзине возврата, исчезла, хотя она еще не заходила в комнату для индивидуальных заказов.

Сердце екнуло. Книга с красной меткой ни при каких обстоятельствах