Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

Эмма прошла по своему маршруту обратно, отчаянно ища потерянную книгу. Безуспешно.

– С вами все в порядке, дорогая?

Эмма подняла глаза на миссис Болтсуорт, смотревшую на нее с беспокойством. Пип крепко спал на своей синей подушке в корзинке.

Краем глаза Эмма с облегчением заметила яркий красный ярлык на фоне ряда зеленых корешков.

– Просто книга не на своем месте. – Не где-нибудь, а в отделе классической литературы. Эмма торопливо схватила книгу с полки.

Слава небесам, мистер Броуди этого не видел, иначе его разглагольствованиям не было бы конца.

– Книга не на месте? – Глаза миссис Болтсуорт округлились, и перо на алой шляпке-таблетке задрожало. – Как такое вообще могло случиться в «Библиотеке книголюбов»?

Эмма спрятала книгу за спину и открыла рот, еще не придумав ответа.

Не то чтобы он кому-то требовался. Миссис Болтсуорт уже отвечала сама себе, с достоинством вздернув подбородок.

– Осмелюсь предположить, что в этом нарушении виноват кто-то из посетителей.

Эмму пронзила тревога. К подписчикам следовало относиться с исключительной деликатностью и ни в коем случае не обвинять их в беспорядке на полках.

– Нет, я не думаю…

– Не думаю… – Миссис Болтсуорт похлопала Эмму по плечу, желая подбодрить. В воздухе повис аромат пудры. – Вы прекрасно справляетесь, мисс Тейлор. И не позволяйте никому утверждать обратное.

Закончив с комплиментами, женщина с собачкой отвернулась и с книгой в руке направилась к стойке для подписчиков класса А.

По крайней мере, на этот раз Эмма знала, что книга оказалась не на месте целиком по ее вине. Это могло закончиться катастрофой.

Остаток дня она заставляла себя сосредоточиться, чтобы не допустить больше ни одной ошибки. Хотя Эмме больше не нужно было платить за содержание Оливии в эвакуации – на шиллинг в неделю больше, чем Эмма получала в качестве пособия на дочь, – они очень нуждались в ее зарплате.

Когда смена наконец подошла к концу, Эмма пулей вылетела из аптеки, чуть не забыв снять зеленый халат.

Хотя выдался погожий зимний денек, и солнце, такое редкое нынче, смягчало ледяной январский холод, она села на автобус, чтобы добраться домой быстрее. Эмма дрожала от возбуждения: разум метался между уверенностью, что с Оливией все в порядке, и сценариями катастроф.

Что, если Оливия упала, ободралась в кровь и ей нужна помощь? Что, если злоумышленник взломал дверь в подъезд и пытается проникнуть в их квартиру?

Внезапно Эмма похолодела от ужаса и даже перестала непроизвольно трясти носком туфли.

А что, если пожар? Что, если Оливия окажется в горящем здании и надышится дымом, как папа?

Лучше бы она бегом пробежала весь путь до дома! Но теперь в автобусе, как в ловушке, она была обречена на мучительное ожидание.

Автобус подъехал к Мургейт-стрит, и Эмма с облегчением выдохнула. Дом стоял на месте. Из старого здания не валили клубы черного дыма, вдалеке не выли сирены.

Какая глупость – сама навыдумывала ужасов и раздула их в воображении до немыслимых размеров.

Эмме не свойственно было сочинять сценарии катастроф, пока она не стала матерью, пока не полюбила всем сердцем, всей душой. Пока у нее не было этого чуда – Оливии.

Ребенок становится для матери целым миром, наполняя сердце и заполняя дни. День за днем надо кормить, одевать, играть, смеяться, жить, лелеять, любить.

Эмма вышла из автобуса, немного ругая себя за приступ глупой паники, и вошла в дом, надежный и безопасный, как всегда. Стук каблуков эхом разносился по лестничной клетке, пока она поднималась на второй этаж и отпирала дверь.

– Оливка! – нараспев позвала она, улыбаясь.

Ответа не было.

Как бы ни укоряла она себя лишь минуту назад за беспочвенные страхи, ужас тут же сжал сердце ледяными пальцами. Солнечный свет лился сквозь тонкие занавески на окнах, подсвечивая пылинки, лениво парящие в тихой, неподвижной гостиной.

Нигде не валялся школьный ранец, не было скинутых туфель у двери, не было пальто, перекинутого через ручку дивана.

– Оливия, надеюсь, это не шутка. – Но Оливия так никогда не шутила. Она знала, как сильно Эмма перепугается.

Два года назад, когда они гуляли на Рыночной площади, Оливия отбежала полюбоваться на витрину с куклой, которая ей давно приглянулась. Эмма не заметила, как дочь исчезла, и носилась по всей площади, крича ее имя как безумная. Когда они наконец нашли друг друга, Эмма была в таком отчаянии, что Оливия пообещала никогда больше не давать повода для такого страха.

Эмма бросилась в их общую спальню. Пульс зачастил: комната была пуста. Снова и снова зовя дочь, Эмма металась из комнаты в комнату в маленькой квартире; везде ее встречала тишина, сердце колотилось все сильнее. И тогда пришло кошмарное осознание.

Оливии дома не было.

Глава 22

Эмма в панике прочесывала окрестные улицы, надеясь, что Оливия быстро найдется: может, просто заигралась с соседскими ребятишками. Многие дети вернулись из эвакуации, а поскольку уроки шли лишь полдня, они подолгу слонялись по улицам.

Вдруг Оливию уговорили пойти поиграть вместе. Но чутье подсказывало: это совершенно не похоже на дочь.

Проведя час в бесплодных поисках, когда отчаяние накрыло ее, словно темная зловещая туча, Эмма поспешила обратно домой, проверить, не вернулась ли миссис Пикеринг, и попросить ее о помощи. И, возможно, мистера Сандерсона.

Она готова была умолять о помощи кого угодно, даже миссис Мотт. Сердце Эммы забилось сильнее от решимости. Она попросила бы помощи у самого дьявола, если бы это помогло найти Оливию.

Эмма с усилием открыла входную дверь и услышала голоса, эхом разносящиеся в лестничном пролете.

– И когда она вернется, как ты думаешь? – спросила женщина слащавым тоном, в котором сквозило плохо скрытое нетерпение, – так взрослые иногда разговаривают с детьми.

– Скоро. – Неуверенный ответ исходил от Оливии.

Эмма вихрем взлетела по лестнице. Дочь стояла у двери их квартиры, опустив плечи. Вся ее ссутулившаяся фигурка показывала, что ей крайне неуютно. Над ней нависла женщина в летах, которую Эмма никогда раньше не видела.

– Мама! – Оливия бросилась к Эмме; топот ее ножек гулко разнесся по узкому пространству. Она испугана?

Эмма, защищая, прижала дочь к себе и обратилась к женщине.

– Что случилось?

– Что случилось? – У женщины был слегка неправильный прикус, отчего ее подбородок выпирал, казалось, с явным неодобрением. – Вопреки воле нашего правительства вы вернули ребенка из эвакуации и даже не можете за ним толком присмотреть. Я нашла эту деточку в районе Кружевного рынка. Глаза вытаращены, вся в слезах. У меня чуть сердце не разорвалось. Что мне оставалось? Только попытаться найти ее мамашу. И тут вы наконец изволите явиться домой.