Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

– Это было… – Он откашлялся. – Познавательно.

Эмма прочла роман, как только получила его от Маргарет в подарок на Рождество, и теперь покраснела, так же смутившись, ибо она точно знала, что он там прочел. Она лихорадочно соображала, что бы такое сказать – хоть что-нибудь.

– Как ваши малярные работы? – спросил мистер Фиск первым.

Малярные работы? Эмма нахмурилась.

Он виновато улыбнулся:

– Ваша кухня.

– О да. – Эмма готова была выдохнуть с облегчением – хорошо, что можно поговорить о чем-то, кроме этой книги. – Великолепно! Теперь у нас желтая стена в коричневую полоску. – Она легко рассмеялась. – Думаю, нужно еще несколько слоев.

– Дайте знать, если нужна помощь. – Он почесал затылок. – Все мои братья воюют, так что мы с отцом научились делать всю работу по дому.

Как странно, что его братья записались добровольцами, а он нет. Впрочем, спросила она не об этом.

– Братья? И сколько их у вас?

– Трое. – Он ухмыльнулся. – Моей бедной матушке всегда приходилось справляться с полным домом мальчишек.

Каково это – расти в такой большой семье? Эмма улыбнулась образу, возникшему в голове: дом, наполненный шумными разговорами и смехом.

– Не могу себе представить столько братьев и сестер. Вы, должно быть, очень близки.

– Так и есть. Я старший, поэтому всегда присматривал за ними. Особенно за младшим. Только ему исполнилось восемнадцать, сразу записался в Королевские ВВС. Мама была сама не своя, когда узнала, что он будет в самолете, по которому стреляют фашисты.

Эмма снова на миг задалась вопросом: почему мистер Фиск не записался добровольцем или почему его до сих пор не призвали?

– Еще бы, – ответила Эмма, хорошо понимая страхи матери за своих детей. – Так какую книгу вы хотели бы следующей?

– Думаю, на этот раз я бы хотел детектив. – Он улыбнулся, и на его правой щеке появилась маленькая ямочка.

Разумеется, у такого эффектного мужчины, как мистер Фиск, были ямочки на щеках.

Он прошел за Эммой в отдел детективов, и она потянулась за книгой, которую сама недавно прочла, – «Девять погребальных ударов» Дороти Сэйерс[9].

– Я до самого конца не могла догадаться, кто же убийца.

– Такие мне нравятся больше всего. Возьму ее, раз вы так горячо рекомендуете. – Мистер Фиск протянул огромную ладонь, и Эмма вложила в нее книгу.

Неподалеку, в соседнем ряду с книгами о путешествиях, внезапно возникла мисс Крейн и принялась копошиться на полке. Воздух наполнился цветочным ароматом, нанесенным столь щедро, что от резкого запаха у Эммы защипало в глазах.

Мистер Фиск, казалось, не замечал ни мисс Крейн, ни ее духов. Он смотрел на Эмму с нерешительностью.

– Вы уверены, что вам по вкусу эта история? – спросила Эмма. – Я всегда могу подобрать другую.

– Это идеальный выбор. – Он взглянул на книгу, словно удивившись, что она все еще у него в руках. – Вообще-то я хотел спросить, не согласитесь ли вы встретиться со мной как-нибудь за пинтой пива. – Он задумался, искоса поглядывая на нее. – Или чая. – Он слегка нахмурился, словно оценивая Эмму. – Наверное, чая.

Эмма застыла. Он приглашает ее на свидание?

– Я больше по части чая, но…

Мисс Крейн злобно зыркнула на Эмму из-за плеча мистера Фиска, прежде чем удалиться, громко топая.

– Но, к сожалению, я довольно сильно занята, – закончила Эмма. – Трудно выкроить время… Мне ужасно жаль.

Она собиралась отклонить предложение еще до вспышки очевидной ревности мисс Крейн. Мистер Фиск, безусловно, был красивым мужчиной, но Эмме и без него хватало забот: работа, ЖДС и, главное, беспокойство за Оливию.

Мистер Фиск кивнул.

– Конечно, я понимаю. – Он смотрел на нее так проницательно, что Эмма решила: он и правда понимает.

Но ей было крайне неприятно его сочувствие. Стоило другим узнать, что она мать-одиночка, как на их лицах появлялось особое выражение. Зачастую это было осуждение, быстрый оценивающий взгляд на кольцо – настоящее ли? Мужчины явно приходили к выводу, что у нее должен быть «зуд», который нужно унять.

Разумеется, у Эммы и в мыслях такого не было. Если же на лицах окружающих отражалось не презрение и не бесстыдный интерес, то жалость. Женщина одна, с ребенком, без мужа, который заботился бы о них обоих, – и как она только справляется?

Нелегко.

Матери-одиночке в этом мире было совсем не уютно. Эмма убедилась в этом на собственном горьком опыте.

Когда она росла без матери, окружающие относились к ситуации совсем иначе. Отца-одиночку хвалили за усилия продолжать жить без жены, готовить обеды и растить ребенка.

В глазах общества он был героем.

Но она как мать-одиночка была либо объектом жалости, либо изгоем.

– Это все? – спросила Эмма. Боль всех этих лет, жалость и презрение добавили ее словам ненужной колкости.

– Приношу свои извинения. – Мистер Фиск покачал головой, досадуя на самого себя, и Эмма тут же устыдилась своей резкости.

Она улыбнулась, надеясь смягчить впечатление.

– Не стоит. Я польщена, правда. Просто в моей жизни много… сложностей.

Он кивнул, и натянутость его улыбки сменилась, как она надеялась, пониманием.

– Спасибо за книгу. – Он повернулся и направился к стойке, где мисс Крейн в грозовом облаке духов ждала, чтобы оформить его книгу.

– Удивительно, что такого здоровяка не призвали, – с горечью произнесла женщина в соседнем отделе художественной литературы, достаточно громко, чтобы Эмма услышала. Вероятно, достаточно громко, чтобы услышал и мистер Фиск.

– Не все наши мальчики храбры, как твой Джордж и мой Уильям, которые записались еще до объявления войны, – добавила другая.

Мистер Фиск расправил плечи.

Значит, и впрямь услышал.

После объявления войны мужчин начали призывать в армию. Странно было, что мистера Фиска не призвали, но Эмма вспомнила, как он отреагировал, узнав об Оливии. У каждого свои причины поступать так, а не иначе.

У мистера Фиска была причина остаться – и это касалось только его самого.

– Могу я помочь вам что-нибудь подобрать? – спросила Эмма женщин, прерывая их беседу в отчаянной попытке остановить их нападки, жгучие как осиные укусы.

Они позволили ей обслужить себя по классу А, несмотря на подписку класса Б, что Эмма сделала с радостью, лишь бы мистер Фиск ушел с миром.

Пока Эмма обслуживала посетительниц, мисс Крейн исчезла из зала и не появлялась до тех пор, пока Эмма не закончила выслушивать очередной монолог миссис Болтсуорт. Мисс Крейн проследовала мимо Эммы, так плотно сжав губы, что изящный «бантик» превратился в куриную гузку.

Следом за ней в зале появилась мисс Бейнбридж и с серьезным выражением лица направилась прямо к Эмме.

– Мисс Тейлор, я должна с вами поговорить.

Глава 25

По дороге