Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

Глава 27

Очередная школа, где Оливии предстояло возобновить учебу, находилась в нескольких кварталах от их дома. Эмма вела туда дочь, крепко держа ее за руку. От этой чехарды со школами у обеих уже голова шла кругом, и Эмма серьезно опасалась по поводу образования дочери в целом.

Очевидно, городским властям удалось уговорить некоторых учителей вернуться с пенсии, что позволило продлить учебный день. Это означало, что Оливия хотя и будет оставаться дома одна, но не слишком долго и только во второй половине дня. И теперь она должна была строжайше соблюдать целый ряд правил и запретов, особенно в том, что касалось духовки, плиты и прочих пожароопасных предметов.

Где-то на соседней улице раздался грохот, и Оливия вздрогнула. В последнее время это случалось с ней часто.

– Они тебя там точно не били? – спросила Эмма, в который раз пытаясь выяснить, насколько далеко зашли эти отвратительные люди, хозяева последнего места пребывания Оливии.

Оливия покачала головой.

– Они только все время кричали, а еще швыряли разные вещи. – Она крепче сжала руку матери. – Мне было страшно.

Еще бы! От одного воспоминания об этой женщине, сколь бы ни было кратким их общение, бросало Эмму в дрожь.

Чем ближе к школе они подходили, тем больше детей было вокруг. Кто-то держал маму за руку, как Оливия, другие шли небольшими стайками – братья, сестры и соседи вместе.

Эмма привела Оливию в класс, где нашла учителя – пожилого седовласого джентльмена, стоявшего спиной к входной двери. Эмма считала, что с учителями надо знакомиться лично, особенно учитывая, через что Оливии пришлось пройти, и подошла, чтобы представиться.

Учитель обернулся, и она едва успела подавить возглас удивления.

– Мистер Броуди!

Он посмотрел на Эмму, затем перевел стальной взгляд на Оливию и снова уставился на Эмму.

– Мисс Тейлор?

– Миссис Тейлор, – поправила его Оливия. – Мой папа умер. – Она, нахмурившись, посмотрела на Эмму снизу вверх. – Вечно все путаются, как тебя называть, мам.

Оливия была озадачена, и Эмму кольнуло чувство вины. Она не объясняла дочери, что по закону не может работать в библиотеке, так как у нее есть ребенок, боясь, что дочь почувствует себя обузой. Эмма пошла на ложь ради Оливии, желая обеспечить им достойную жизнь, в которой хватало бы на необходимое и, возможно, на чуть большее.

– Похоже, я и впрямь запутался, как обращаться к твоей маме. – Мистер Броуди глядел на Эмму, вопросительно приподняв бровь.

Эмма расправила плечи, отчего сразу стала немного выше.

– В библиотеке меня называют «мисс». Руководство полностью осведомлено о моем семейном положении.

Этих подробностей было больше, чем он заслуживал, и это было все, что она готова была сообщить.

Несмотря на внешнюю браваду, щеки предательски покраснели – Эмма имела основания ожидать, что последуют неизбежные расспросы.

– Это Оливия. – Эмма положила руки на худющие плечи дочери. – Моя дочь.

Итак, еще один человек узнал: она вдова, и у нее есть ребенок. Эмму накрыло чувство облегчения. До этого момента она не сознавала, сколь велик был груз лжи, который она вынужденно взвалила себе на плечи.

У мистера Броуди хватило такта изобразить нехарактерную для него благожелательную улыбку, когда он велел Оливии занять свое место.

– Спасибо, что приняли ее так тепло, – сказала Эмма. – Она немного беспокоится из-за возвращения в школу, и уроки не всегда даются ей легко.

Мистер Броуди изобразил удивление – как не понять простой истины?

– Когда у ребенка только один родитель, это не проходит бесследно.

Если это выпад, он определенно попал в цель.

Эмма хотела было ответить резкостью, но прикусила язык. Теперь, зная ее тайну, он получил над ней некое подобие власти. Пара слов кому следует – и ее уволят, стоит только пожаловаться. Да, мисс Бейнбридж знала о ее положении, но начальство выше могло отнестись к щекотливой ситуации не столь благосклонно.

– Мы справляемся, – только и сказала она. Ответ прозвучал немного с вызовом, но, в конце концов, не могла же она молча проглотить его заявление.

Мистер Броуди на мгновение замолк, изучая собеседницу, и заговорил вновь:

– Но можно ли сказать, что жизнь Оливии абсолютно благополучна?

Прежде чем Эмма нашлась, что сказать в ответ, он вытащил из кармана любимую записную книжку.

– Уверен, мы скоро увидимся, мисс Тейлор. – Он сделал ударение на слове «мисс» и послюнявил карандаш, собираясь сделать запись.

Эмма еще не вышла из класса, а он уже яростно строчил в своей книжке. Строчил о ней, кто бы сомневался.

Оливия робко помахала ей рукой, и Эмма нырнула в коридор. Она быстрым шагом удалялась все дальше от школы, но вопрос мистера Броуди не давал ей покоя.

Благополучна ли жизнь Оливии?

Они всегда ели досыта, у них была крыша над головой и хватало одежды на любую погоду, хоть дождь, хоть мороз. Даже оставалось немного на развлечения! Они позволяли себе билеты в кино на детские сеансы в субботу утром и подарки на дни рождения и Рождество.

Что бы там ни имел в виду мистер Броуди, Эмма делала все, что было в ее силах, а могут ли родители сделать больше, и не важно, сколько их у ребенка?

Жизнь Оливии была действительно благополучной во всех отношениях, кроме, пожалуй, учебы. Но наверняка и с этим можно справиться, надо только найти способ. Она докажет, что мистер Броуди неправ, как неправы все остальные, кто видел, как она тянет лямку в одиночку, и все же считал, что ее усилия недостаточны.

Несмотря на затишье, подготовка к отражению атак на территории Англии не прекращалась, и в рамках этой работы ЖДС и не думала отставать.

Поэтому когда служба гражданской обороны решила провести учения, чтобы продемонстрировать готовность к любой атаке гитлеровцев, пожарные и ЖДС тут же подключились.

Эмма хлопотала на огромной кухне в здании муниципального совета бок о бок с другими дамами из ЖДС; все были в фартуках, никто не забыл нарукавную повязку и значок ЖДС. Они готовили пищу для сотен людей, ожидавшихся на мероприятии. Если она не шинковала бесконечные овощи – их добавляли, чтобы скудного пайка хватило на всех, – то помешивала в больших котлах или то и дело подбрасывала в них щепотки соли.

– Ты не видела, куда делось масло? – спросила Маргарет; в наполненной паром кухне ее обычно приглаженные светлые волосы распушились облачком.

Эмма искоса посмотрела на подругу.

– Неужели ты думаешь, миссис Пикеринг выпустит такой ценный продукт из виду?

Масло было необходимо для пирогов – так, по крайней мере, утверждала миссис Пикеринг.