Тень — тоже ты. Принять себя целиком, а не только “хорошие” части - Мария Салихова

мыслей и чувств о себе на внешний объект снимает чувство вины и стыда, но изматывает и провоцирует постоянный стресс. Отделяя свои качества, мы чувствуем, что лишаемся их, становимся отчужденными и непонятными себе, а понимание себя — важная отправная точка любимых изменений. Нельзя управлять тем, чего не понимаешь.

Если самолет — это проекция, то почему же не видится его другая, светлая часть? Сила, быстрота, разбег, легкий отрыв от земли и способность парить в облаках. Умение соединять небо и землю, доставлять людей туда, куда бы они хотели попасть, но не могут иным способом.

Как можно проявлять для себя увиденные качества? Как можно сделать это зримым?

Разогнаться, словно ты самолет. Выдерживать любую турбулентность, лететь с одним двигателем и приземляться в штатном режиме. Так мы в работе над страхом разворачиваем проекцию и берем золото тени.

Интегрируем персонаж «самолет» путем визуализации и нейминга. Вводим метафоры: плохая подготовка к полету, ошибки на критической высоте, несогласованность действий внутреннего экипажа, поздний заход на второй круг, опасные маневры — то, что может привести к личному крушению.

Лететь, позаботившись о себе, — значит иметь на борту достаточно топлива, не садиться в условиях нулевой видимости, регулярно обслуживаться. Если знать инструкцию к себе, монументальное препятствие в виде ужаса отступает.

Поэтому важно учиться управлять своей силой.

Этот красный «Боинг-747» принял силу железной мощи и скоро отправляется в свой следующий полет для освоения новой высоты.

Когда есть право голоса

Явка с повинной

Я, Салихова Мария, чистосердечно раскаиваюсь в совершенных мною деяниях. Я вор, посягаю на чужое интеллектуальное имущество и краду чужие тексты. Не потому, что не могу написать сама, а потому, что люблю, чтоб тряхнуло основательно.

Началось все с подросткового кружка журналистики. Как же скучно было писать статьи про посредственных художников в посредственную районную газету! Загадаешь полку на стеллаже, порядковый номер книги, страницу, абзац и номер слова — и вот это случайное слово, «светодиод» например, или фразу «собор ресниц витиеватых» тебе по собственному внутреннему указу непременно надо вставить в статью про местного художника. Гуманитарно неглупый человек — и такое шутовство. Если это преступление, то сугубо с академическим мотивом.

А еще я придумывала цитаты. В сочинениях по литературе моими мыслями говорили Белинский, Добролюбов, Чернышевский и другие маститые критики. Я подменяла их высказывания, латала их словами без кавычек смысловые прорехи — пикантный штрих, гордое чувство владения чем-то сокровенным, крошечной частицей гения человеческого.

Нет, не упомню я, плагиатское чудовище, сколько надергала чужого добра по ниточке — и в полотно, без выкройки, что получится. Чем сложнее и капризнее пряжа, тем азартнее вяжется текст. Литературный вандализм — а сколько удовольствия.

В личный блог я начала писать, подражая авторам с просторов интернета. Особенно мне приглянулось творчество Ольги Примаченко: препарировать, расщепить на молекулы, вычислить формулу фонетики, принцип синтаксиса, структуру мысли, сделать семантический анализ. Попробовать написать так же, потерпеть фиаско, взять то, на что глаз упал, — и в карман.

Разве это выбираешь? Вспомните странное ощущение отсутствия собственной воли в любом акте творчества.

Когда мучишься, как закончить статью, а в приклеенном к остановке трамвая объявлении читаешь фразу, которая нарочно для твоего финала вписана. Когда голову ломаешь над названием, а в кабинете у стоматолога лежит журнал, в котором… ну вы поняли. Как истолковать такую щедрость Вселенной? Почему для любой дыры в мыслях найдется контент с недостающим пазлом?

Невидимая рука управляет нами.

Бога ли?

Или дьявола?

Свою вину осознаю, раскаиваюсь и надеюсь на снисхождение.

После того как я совершила в публичном пространстве этот писательский каминг-аут, я ждала много отписок и хейта. Однако, к своему удивлению, я стала получать письма с поддержкой и благодарностью. А еще сотни саморазоблачений «вот кое-что про меня», «никто не знает, что я…», «однажды я…», которые и легли в основу этой книги.

У нашей закулисной части тоже есть право голоса. Саморазоблачение позволяет избавиться от фрустрации, постоянного напряжения из-за необходимости скрываться, помогает принять то, о чем мы молчали. Больше всего мне нравится наблюдать, как меняется человек, когда ему удается «выплюнуть» отравленные стыдом «страшные» слова, которые застревали в горле, как расправляются плечи, меняется тон, взгляд. Оказывается, простое заклинание открывает тяжелые двери к тайникам души, где хранятся настоящие сокровища.

Разрешить себе творить из теневой части далось мне очень непросто. Но когда я разрешила, то увидела, как именно я это делаю. Прихватываю на стороне чужие цацки, как сорока, — это мое тайное рабочее клеймо. Перерабатываю, переплавляю в новые смыслы, отсекаю лишнее, играю с размером, шлифую тембр, транспонирую в удобную тональность и украшаю стразами деталей, что дадут едва уловимые блики. Кажется, так работают музыканты, которые дорабатывают и адаптируют произведение под разные задачи. На выходе — не плагиат с переигровкой нота в ноту, а кавер — авторское прочтение.

Пожалуй, нареку себя аранжировщиком.

Я заменила слово, что стыдит, принижает и запускает внутри процесс ужастификации, нашла смысловую альтернативу. Разница между первым и вторым — лишь в мере. Но ведь как корабль назовешь…

Мой вор — изгой системы, он на обочине, ему нужно ускользать, прятаться и защищаться. Аранжировщик — ее достойный представитель. У него есть свое законное место, он открыт, спокоен и чувствует признание. И со скользящей улыбкой оборотня внимательно смотрит вам в глаза.

В динамическом равновесии

Внезапная диарея — очень неудобная проблема, нарушающая привычный образ жизни. Позывы в туалет могут возникать в самых непредсказуемых местах. Машу, больше полугода страдающую синдромом раздраженного кишечника, отправил ко мне гастроэнтеролог. Помимо медикаментозного лечения, психотерапия здесь необходимость.

Что я увидела при встрече? Героиня сентиментального романа. Любит философствовать, но разговор про быт — фу. Слушает Листа и Шопена, но не слышит голоса собственного тела. Декламирует наизусть раннего Байрона, но не в силах назвать дату последней менструации на приеме у гинеколога.

«Расщепленное» восприятие бытия: все, что про дух, про голову, сердце и разум, — вышнее, к этим идеалам и стремимся. Житейские радости, плотские удовольствиями, земля, физиология — низовое. А мы ведь знаем, что при разрыве между двумя полюсами (материальным и духовным, высоким и низовым, хорошим и плохим, праведным и грешным) в части, которую мы отвергаем, непременно появится тень.

Маша вываливается из контуров обыденности земной жизни, и Маша постоянно борется с материей, устраивая себе аскезы в еде, одежде и сервисе. Жизнь со всеми ее ухабами, тело с его физиологией и болезнями обычно хорошо лечит подобные «отлеты». Можно тренироваться замечать, как возвращается