Тень — тоже ты. Принять себя целиком, а не только “хорошие” части - Мария Салихова

баланс: чем больше клонит к «самосовершенствованию», тем чаще совершаются глупые ошибки. Чем выше мы взлетаем в своих амбициях, тем чаще «низовое» проникает в сны и фантазии. Чем больше пытаемся «очиститься», тем чаще на машину какают птицы.

Когда перекос у Маши достиг крайней точки, к ней пришла медвежья болезнь. После этого вывода в Машиных глазах читалось: «Христа ради, отпусти меня, добрая женщина, в мой высокодуховный мир». Я-то отпущу, а вот с тенью не договоришься. Умная, внимательная, заботливая тень будет вытаскивать нас из витания в облаках включением «низа», прорывом «дна».

Как мы здесь работаем с тенью? Выравниваем перекос. Выбираем курс на заземление: связь с природой, с телом, витальность, материя, дом, деньги, еда. Все то, что расщепленное сознание считает несущественным. Снижаем долю «ежедневной святости», соединяем дихотомические пары, прокачиваем способность воспринимать одновременно два равнозначных мира.

Тень в виде диареи не дала Маше улететь в неведомые романтические высоты и научила быть отменным канатоходцем. Как только Маша перестает удерживать равновесие и оказывается в стороне от реальной жизни, она узнает об этом, сидя в кустах на обочине. Как сказал психолог Глеб Лозинский: «Мы работаем с Тенью, чтобы Тень не играла нами. Мы играем с Тенью, чтобы она работала на нас» [46].

Никаких диет! «Кормим» тень досыта

Желание спокойно жить — глубокая естественная потребность. Даже для драматиков — людей с экспрессией, ярко выраженной внутренней борьбой и тягой к интенсивным переживаниям. Большая часть людей свой драматизм вытесняет. Драматическую тень определить можно, если замечать вещи, которые человек делает случайно или против своих сознательных намерений. Независимо от того, как сильно мы пытаемся держать себя в узде, тень оказывается вне контроля, просачивается наружу и просит повысить градус, увеличить обороты, плеснуть еще в костер бензина.

Когда человек не дает себе эмоционально проявляться, то из его жизни исчезают яркость и выразительность. И тогда Тень выходит под алкоголем, как будто вместе со спиртом в кровь впрыскиваются тонны токсинов, которые снимают оковы контроля. Состояние опьянения — полигон для эмоциональных переживаний и мучительных внутренних конфликтов. Прямо как в стихотворении Ксении Желудовой:

в каждой малышке, похожей на милую рыжую пеппи,

бьется неистово, воет сипло

мертвая

дженис

джоплин [47], [48].

Голодные «по себе» люди ведут себя не так, как сытые, все их мысли лишь о том, чтобы поесть. Мы ведем себя чудовищно: выясняем отношения, устраиваем истерики, манипулируем, лжем… Все, чтобы только урвать, что в таком дефиците, но без чего нельзя — то есть внимания, признания.

Когда человек с драматической тенью не дает себе незаурядно проявляться, слишком упрощает свою жизнь, то из его жизни пропадает простота. Ему дается все непросто. Ровное течение жизни периодически нарушает какая-нибудь неурядица. Его заносит в странные обстоятельства на правах исключительности. Исключительность — это когда при прочих равных неприятность обходит всех, исключая его. О таком человеке говорят: «ходячий косяк». Цель достигнута — незаурядность проявлена, но приносит ли это удовлетворение?

Мы интегрируем драму в индивидуальность: направляем внимание в мертвую зону, чтобы эту зону оживить, соединить со всем организмом. Выстраиваем «середину». Рассматриваем две крайности: или «надрыв», или «тотальная скука». Если переводить на язык энергии, человек должен в этой картине мира или вырывать себе сердце, как Данко, или лежать, глядя в потолок. В обычной жизни мы что-то делаем средненько. Это нормально.

Далее возникает вопрос: как добиться того, чтобы этот неосознаваемый «драматический мир чувств» не выскакивал каждый раз как черт из табакерки? Мы кормим драму до отвала. Пускаемся в экстремальные увлечения, чтобы побыть на границе между жизнью и смертью. Из музыки, литературы, кино и театров выбираем то, что заставляет душу работать. Пусть драма, как полынь, заполняет все внутренние грядки и становится дирижером поведения.

Сначала будет идти насыщение и желание убедиться, что это не временно и дефицит не вернется. Но если мы продолжим кормить, то внутренний жор тени стихнет, спадет теневое напряжение, и нажим, с которым мы «выдаем» драму, ослабеет.

Поэтому тренируем умение раскачать себя намеренно, чтобы изобразить ошалелость, экзальтацию или реально испытать ее для решения тех или иных задач (например, для яркого публичного выступления или для пафосного тоста на юбилее). Как и способность сделать шаг назад от драмы и сказать: «Нет, в это я сейчас не пойду».

Включаем новую часть в жизнь. Чем больше ежедневное проявление в мир совпадает с желанием тени, тем лучше — даже если для всех остальных это глупое бегство от «успешного успеха».

Свою драматическую черту я сублимировала в работе с пограничными пациентами в клинике, ведь в стационаре все на острие ножа, от хорошей жизни туда не попадают. Я спокойно выдерживаю чужую драму, и мне ее несут. Ко мне стекается весь «тяжеляк», а я выравниваюсь. Денег это почти не приносит, однако работа с чужой тенью не дает мне скатываться в «передоз» самой собой.

Именно так нашли себя драматики с сильным мортидо [49], тягой к терминальным переживаниям: сотрудники МЧС, пилоты авиации, альпинисты, врачи скорой помощи, травматологи, хирурги, операционные медсестры.

Ценен опыт людей, которые в наши дни умеют быть рядом со смертью, болью, страхом и нести свет жизни и радости, облегчая последние дни или часы тем, кто уходит, и тем, кто остается: больничные клоуны, доулы смерти [50], сотрудники хосписов, ритуальных агентств и кафе.

Нам нужна драма, но, находясь в драме, можно делать что-то значимое для других.

С тенью на светлой стороне

Теперь нам официально можно все, вопрос лишь в намерениях и ответственности.

Мы не травим других своей тенью. Регулярно проводим ревизию теневых сонастроек с близкими людьми. Когда нас от кого-то бомбит, когда мы злы, обижены и раздосадованы, что другие люди ведут себя не так, как мы придумали, мы способны сказать себе: «Вот это квест!» И достаем ключ: «Все, что мне кажется неправильным в Другом, я могу найти в себе; возможно, я даже избрал этого Другого именно ради теневого па-де-де».

Сталкиваясь с «ужасным» миром, мы помним: «в мире плохо то, что плохо в нас; в браке плохо то, что плохо в нас, — и так далее» [51].

Ситуации, в которых нам не удается овладеть своими реакциями, становятся для нас уроком, ведь мы можем понять что-то новое о себе.

Шаг за шагом через привычки мы организуем жизнь без штурмовщины и привносим тень в повседневный выбор. Психологическое